– Неужели всё настолько… – Она не смогла подобрать нужного слова.
– Поверь – настолько, – наклонился он ещё ближе, но сразу отстранился и продолжил изучать. – А потрогать можно?
Она улыбнулась и приподняла бровь.
– А ты хочешь?
– Прямо сейчас – ещё нет, – признался Добровольский, потом опустил глаза и улыбнулся.
– Ну вот, – смутилась гостья. – Так и знала…
– Тссс… – поднёс палец к её губам Максим. – Всё нормально.
– Я могу пройти?
Добровольский отступил назад на шаг. Когда она поравнялась с ним, Максим остановил её, взяв за руку. Глядя в глаза, он поцеловал ей пальцы, а потом прикоснулся к капитанскому погону на плече и сказал:
– Проходите, Кира Марковна… Товарищ капитан…
– Тогда уж капитан юстиции Ворошилова, – уточнила Кира и прошла к дивану. – Ты же помнишь я не очень люблю, когда по отчеству. Ведь мы сразу договорились.
И Максим вспомнил, когда они об этом договорились.
Они познакомились на следующий день после того, как её муж получил ожоги и попал к ним в отделение. Кира несколько раз съездила домой за вещами, всё время что-то от волнения забывая, и в один из таких рейсов подвезла Добровольского до автобусной остановки.
Он медленно шёл вверх по разбитому тротуару, втайне надеясь, что кто-нибудь подхватит его в этот пасмурный день. Так и случилось. Рядом послышалось тихое шуршание шин, спустя секунду он услышал голос:
– Максим Петрович, правильно?
Добровольский остановился, обернулся. Жена пациента улыбалась ему в открытое окно праворульного гибридного джипа, не производящего никакого шума – благодаря этому ей удалось подъехать максимально близко чуть ли не в полной тишине.
– Да, – ответил он.
– Вам далеко?
Он подумал, что наглеть особо не стоит, и сказал:
– Хотя бы до ближайшей автобусной остановки. Пасмурно как-то, не хочется под дождь…
– Садитесь. Можно вперёд.
Максим обошёл джип, сел на переднее сиденье, с которого женщина быстрым движением убрала назад маленькую сумочку.
– Меня Кира зовут, – представилась она Добровольскому. – Ваш заведующий дал добро жить с мужем в палате, ему специфический уход нужен, а кто лучше меня?..
Максим кивнул, а потом уточнил:
– Кира, а по отчеству?
– Кира Марковна, – смутилась Ворошилова. – Я вроде молодая ещё, чтобы по отчеству.
– Марковна? – переспросил Максим. – Прямо как…
– Гурченко, – закончила за ним фразу Кира. – Если честно, это сравнение меня достало уже. Именно поэтому не надо отчества. Лучше просто Кира. Договорились?
Добровольский смутился такому внушению и моментально согласился. Тем более, что имя было красивое, короткое и звучное. Кира более не сказала ни слова, внимательно следя за дорогой. Он показал ей, где остановиться, вышел из машины и, закрывая дверь, встретился с ней взглядом.
Кира легонько кивнула ему и тут же стала смотреть в боковое зеркало, чтобы отъехать. А Добровольский словно остался там, в её глазах…
Он не мог сейчас сказать, как это всё у них произошло – то ли случайно, то ли кто-то целенаправленно хотел этих внезапных безумных отношений. Кира просто пришла к нему вечером во время дежурства, после первой операции, которую он сделал Ворошилову. Пришла, чтобы узнать, как она тогда сказала, «в чуть менее формальной обстановке», какие у мужа перспективы по части выздоровления.
Максим предложил Кире присесть на диван и сделал ей кофе. Потом он так и не смог себе объяснить, почему поступил именно так. Но это стоит считать отправной точкой в том, что случилось с ними дальше, потому что обычно хирурги разговаривали с родственниками пациентов исключительно стоя в коридоре.
– Ещё одна или две некрэктомии. Потом аутодермопластика. Если все пойдёт хорошо, а вы будете ему помогать, то после пластики обычно выписка на десятый день. То есть три недели или чуть больше вам здесь гарантированы, – говорил Добровольский, стоя возле дивана, не решаясь сесть рядом и совершенно не понимая, почему он до сих пор не в своём кресле.
Кира заметила его смущение, чуть подвинулась, что послужило сигналом для Максима. Он опустился на другой конец дивана и ещё немного рассказал о том, как всё пройдёт, что нужно принести из дома фен, но это не сейчас, а чуть позже, когда придёт время пересадки кожи, а сейчас главное, чтобы он, то есть Егор, побольше шевелился, чтобы никаких пролежней, чтобы активность была, в кровати и в кресле…
Максим мог бы довольно долго продолжать этот монолог, но Кира поставила чашку кофе на стол и медленно придвинулась к нему, положив руку на колено хирурга. Добровольский вздрогнул и посмотрел на неё. Кира немного приподняла брови и кивнула, словно спрашивая, может ли она продолжать. Максим, слегка ошалев, нахмурил лоб, словно не понимал, что происходит, хотя всё было предельно ясно и просто. Киру это не смутило и не остановило, она ещё ближе подвинулась к нему и поцеловала в шею, ненадолго замерев; Добровольский почувствовал её тёплое дыхание, запах духов, ощутил, как пальцы на его колене сжались чуть сильнее.
