Невесело усмехнувшись воспоминаниям, Максим откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. С Викой они расстались очень плохо – настолько плохо, что он первый раз в жизни сам попросил снять ему ЭКГ. Кардиолог слегка скривился, держа плёнку в руках, потом посмотрел на Добровольского и пожал плечами. Максим знал, что подобным образом врачи комментируют обычно такие изменения в анализах или исследованиях, которые, с одной стороны, вроде как есть, а с другой – их как бы и нет. Потом кардиолог дал Добровольскому какую-то синюю таблеточку, посоветовал не бухать и убрать из жизни все эмоциональные раздражители, что для хирурга после развода было практически нереально.
Отец тогда отправил его в отпуск, который он провёл сначала на Ханке с удочкой, а потом в бухте Астафьева и на окружающих её сопках. Рыбалка поначалу доводила его чуть ли не до истерики, причём не отсутствием клёва, а плохим интернетом, потому что он без конца пытался мониторить Инстаграм бывшей жены. Наставления кардиолога об алкоголе были проигнорированы, и несколько упаковок пива за неделю перетекли из банок в его желудок; рыбы он практически не видел, поэтому закусывал исключительно консервами и «Дошираком». Когда пиво кончилось – исчерпали себя и мотивы для сидения с удочкой на берегу. Захотелось чего-то большого и уж никак не уединённого. Как говорится, «море зовёт, волна поёт».
Он отправился сначала в Андреевку, но не вынес её бесконечного, безудержного пьянства и музыки отовсюду днями и ночами. Уже через сутки ему осточертел домик без кондиционера, провонявший крабами настолько, что казалось, будто из их панцирей и сделаны стены. Взбесили рычания мотоциклов и «квадриков», семейная ругань с каждого квадратного метра, война за место на пляже… Он понимал, что приехал сюда в самый сезон, но оказался не готов к такому отдыху. И когда на пляже случайно встретил своего одноклассника, который построил неподалёку в посёлке Витязь турбазу, то без раздумий поехал вместе с ним в это незнакомое место. И ничуть не пожалел.
Именно здесь, в Витязе, он наконец-то сумел скинуть – не целиком, нет, об этом не могло быть и речи, – хотя бы часть того дерьма, которым Вика наполнила его жизнь за последний год. Белый песок морского заповедника, чистейшая бирюзовая вода и нормальные – нормальные! – люди, которые отдыхали здесь, уравновесили его, успокоили. Поначалу он пробовал по привычке пить, но природа чудесным образом отвратила его от этого занятия. Он много гулял по сопкам вне зависимости от погоды. Жара или густая морось не были ему помехой, он просто измерял окрестности шагами вдоль и поперёк, забираясь на все видовые вершины и глядя куда-то вдаль, поверх моря. Когда ноги отказались с утра в очередной раз идти в бесконечный поход, он сменил тактику. Стал подолгу лежать на пляже, прикрыв глаза и слушая шум волн; иногда уплывал подальше, чтобы остаться наедине с самим собой.
Интернет там был хороший, но Добровольский спустя неделю вдруг заметил, что вообще не пользуется смартфоном как средством связи с внешним миром – только как фотокамерой. Временами, когда он листал снимки, сделанные за день, ему в «Галерее» попадались их старые семейные фотографии – в папках вроде «Свадьба Дорофеевых 2012», «День рождения Вики», «Мы с родителями на речке» и прочие названия с давно забытыми фамилиями или местами. Сердце, конечно, начинало слегка трепыхаться, но уже не в той степени, что раньше, – он аккуратно поглаживал левую сторону груди, массировал плечо, дышал примерно минуту медленно и ровно, а потом просто удалял к чёртовой матери все эти фотографии, поскольку ценность их для него стала равна нулю.
Вика совершила, на его взгляд, самый гнусный поступок – изменила ему с их общим знакомым. Она завела с ним отношения примерно за год до того, как всё вскрылось, и очень качественно врала, прикрываясь своей работой.
Бывшая жена была фотографом. Частенько уезжала на съёмки по городу и краю, иногда подолгу задерживаясь там. Личность творческая, этого у неё не отнять. Выставки выигрывала, несколько фотоальбомов выпустила, гонорары получала приличные. Добровольский почему-то совсем не ревновал её, считая, что проблемы возникают при противоположном раскладе – фотограф-мужчина соблазняет женщину-модель. В их случае бояться было вроде нечего – но Вика со своим неординарным подходом к фотографии и тут превзошла все теории и практики.
Её услуги как-то потребовались их давнему приятелю – не то чтобы близкому другу, нет; именно слово «приятель» очень точно отражало суть отношений. С Ярославом было во всех отношениях приятно общаться, он был владельцем сети барбер-шопов и одновременно участливым, добрым и интеллигентным человеком. Как сказал потом сам себе Максим – Ярослав был последним, на кого можно было бы подумать.
