– О чем ты говоришь? Я видел статистику. Её регулярно в ночных новостях показывают. Человечеству скорее перенаселение угрожает, чем вымирание.
ЮйЛань криво усмехнулась.
– Да–да. Статистика. Циферки для массы людей, которым мы привыкли верить… Когда я была в исследовательской группе, так и было… Помнишь эту пропаганду чайлдфри, ЛГБТ, страшные передачи про ужасы родительства? Сначала все шло хорошо. А потом… – ЮйЛань щёлкнула пальцами, – Ситуация вышла из–под контроля.
Она злобно улыбнулась. Ее красивое круглое лицо исказилось безумием.
– Ты смотришь новости? Да? Ты знаешь, что творится в Азии? Их ничтожные попытки что-то изменить тщетны. Планета умирает! Ха-ха-ха … Люди дышат свинцом, пьют отравленную воду, едят пластик… Ха-ха-ха-ха! Представляешь! Всё! Всё заражено пластиком! Даже тот лосось, которого ты покупаешь с фермы, напичкан пластиком!..
ЮйЛань согнулась в истерическом смехе. Артём смотрел на неё и чувствовал, как шевелятся волосы на голове. «Как бред этой чокнутой связан с к'худд?» – думал он, глядя на заливающуюся ЮйЛань.
– Они пытаются перевезти, спасти хотя бы часть людей, но они не понимают, или не хотят понимать, что это ничего не изменит. Станет только хуже! Нищета и болезни ещё больше заставляют людей избегать рождения детей! Жизнь становится всё дороже, и тех социальных программ просто не хватает! Ха-ха-ха!
Артём встряхнул ЮйЛань за плечи и отвесил звонкую пощечину, чтобы сбить истерику. Она распахнула свои темные глаза и замерла. Истерика прошла. По её щекам катились слезы.
– Прости… – выдавил из себя доктор. Ему было стыдно за эту пощечину. Он слабо пытался оправдать себя тем, что у него не было другого выбора, а ЮйЛань между тем продолжала.
– Вакцина, над которой вы работаете, не только починит поломанные гены, но и увеличит рождаемость. И твои крысы тому подтверждение. Слабые умрут, сильные будут жить. Жить и плодиться…
«Совсем с ума сошла!» – думал Артем. Ее слова совершенно не вязались в реальностью. Женщина слишком много проводит времени за бумагами.
На следующий день едва Рабцев пришел на работу, как секретарь по внутренней связи сообщила ему, что госпожа Шин хочет видеть его у себя.
– Что это? – Артём держал в руках белый лист.
– Твой приказ об отпуске.
– Ты меня увольняешь? – изумился Рабцев.
ЮйЛань даже не смотрела на него. Она сидела в кресле с абсолютно отсутствующим лицом.
– Нет. Я считаю, что тебе нужен отдых. Подписывай, Рабцев. – устало сказала она.
– Полгода? – спросил Артем, пробежав глазами по листу. – Не многовато ли?
– За три года упорного труда в самый раз. В апреле вернёшься…
Рабцев обескуражено смотрел в свой приказ, а затем взял ручку и поставил подпись. «В конце концов, я давно обещал Ольге путешествие, она будет рада…» – думал Артём, выходя из кабинета.
– …Если не будешь болтать лишнего… – догнал его у двери голос ЮйЛань.
– Я так счастлива! Я поверить не могу что ты всё-таки выбил себе отпуск!
Ольга по-детски хлопала в ладоши. На её щеках играл румянец.
Она бегала по квартире босиком, иногда спотыкаясь о большой яшмовый чемодан, в который она укладывала их вещи.
– Главное не забыть куртки! – говорила Ольга сама себе, – В Питере сейчас холодно…
Артём изо всех сил старался включиться в Ольгину игру. Он старался проникнуться её энтузиазмом, насладиться вместе с ней предвкушением предстоящей поездки. Он пытался думать о том, как они вдвоём будут гулять по родным улочкам, как будут уплетать, макая в перченный уксус, пельмени, слепленные Ольгиной мамой. Как они поедут на поезде на пару недель к его родителям. Как он с отцом, сидя в гостиной, впитавшей в свои стены аромат коллекционного табака, будет неспешно пить вишневую наливку, слишком сладкую, слишком крепкую, но такую согревающую. Артём пытался заразиться этим восторгом. Но его мысли каждый раз устремлялись в лабораторию номер 47/18. Он думал о том, что там остались НоМей и Нана, что эти полгода ими будет командовать ненавистный ему Имре Акош, от которого нет никакой возможности избавиться. И самое главное, Артёма очень страшили изменения, которые могут произойти в его отсутствие.
Он потряс головой, словно пытаясь скинуть нахлынувшее волнение. Это действие привлекло внимание Ольги. Она подошла к нему и присела на корточки возле ног мужа, упершись на его колени.
– Давай ты не будет думать о работе? Ладно? – вкрадчиво сказала Ольга – У нас отпуск! Я хочу, чтобы в это время ты думал только обо мне, обо мне и снова обо мне!
Она наигранно капризничала, что не могло не вызвать у Артема улыбку. Он провел рукой по её каштановым кудрям и согласно закивал.
– Ты права, Олюшка. Обещаю, я буду думать только о тебе все следующие пять месяцев!
Пряный запах чужого жилья смешиваясь в ароматами специй и вареного мяса приятно щекотал нос. После радушного приема и плотного ужина Артём растянулся на диване, обитом шоколадным флоком, довольно улыбаясь, подобно сытому коту. На стене с шелковыми обоями тихо бубнил телевизор, транслируя одну из тех бессмысленных передач, созданных исключительно для убийства времени.
