Мы приблизились к ячменному полю. Тут хвост задвигался из стороны в сторону. Собака уже не бежала – кралась, приседая на лапах, прижимаясь к траве туловищем. Хвост же двигался всё быстрее и быстрее, пока не превратился в подобие пропеллера. Мы замерли. В тот же миг замерла и собака, – подогнув переднюю лапу, которая должна была сделать ещё шаг. От морды, устремлённой к меже, до кончика неподвижного теперь хвоста, Рой был весь как струна. Дело сделано. Птица найдена. Она в нескольких метрах затаилась в траве. Вскидывай, охотник, ружьё! Командуй – «вперёд»! Собака ринется к дичи, с треском захлопает крыльями тетерев, кормившийся зерном на поле. Собака – уже без приказа – ляжет, чтобы не попасть под выстрел. А потом пойдёт за подбитой добычей, принесёт в руки хозяина…
Рой не осудил нас за то, что четыре тяжёлых тетерева, поднятые им, улетели в чащу ивняка. Мы охотимся без ружей. Он нашёл ещё трёх птиц – по другую сторону луга. Ещё раз наградил нас зрелищем своего великолепного хвоста…
Смерклось. Позади нас река закрылась туманом. Мы поднялись на взгорочек и шли по тропке вдоль телеграфной линии. Справа и слева лежало почти сухое сено, оно пахло знакомыми травами. Рой шёл тихо – устал и, верно, представлял себе глиняную миску с кулешом и конуру, где на старой телогрейке можно всласть вздремнуть…
Мы понимали Роя, тоже устали, проголодались. Поэтому удивились, увидев, как Рой вдруг сделал огромный прыжок и со страшной быстротой понёсся по тропе. Он исчез в сумерках, но так же быстро возник перед нами, закрутился на месте, с рычанием, с визгом кинулся к телеграфному столбу, встал на задние лапы и заскрёб столб когтями.
На верхушке столба, на его заострённом конце виднелся кот. Он выгнул спину, выгнул хвост и шипел.
Кот пришёл на луг из деревни – за целых два километра – половить в сене мышей. И вот тебе на! – в самый разгар охоты налетает собака! Хорошо, в азарте погони она не заметила, как кот свернул к столбу, и по инерции промчалась лишнюю сотню метров…
Кот возмущённо шипел со своей недосягаемой высоты на собаку.
А ему уже грозила новая опасность. Из сумрака появилась сова. Распахивая бесшумные крылья, она пикировала на беднягу, взмывала и снова пикировала. Ничего не скажешь, половил мышей…
Мы замахали руками на сову, закричали на собаку. Да без толку – собака лаяла, сова пикировала, кот шипел.
Тогда мы пошли, надеясь, что всё уладится без нас. Так оно и вышло.
Рой скоро прибежал. Ему вовсе не хотелось загрызть кота. Просто-напросто он показал своё собачье отношение к кошачьей породе.
Сова тоже оставила кота в покое.
Мы уже подходили к пруду, когда птица спикировала на Роя. Несколько раз она повторила свои грозные движения, а потом исчезла. Верно, занялась ловлей мышей в сене.
Собака изгнана из совиных владений. Главный конкурент стоит на столбе. Столб высокий и гладкий. Со страха и на такой залезешь, да не скоро спустишься…
Вот какой был случай. Очень хороший. Никто в нём никого не обидел. Но все показали себя молодцами.
Посреди села на двух высоких столбах с перекладиной висит колокол. Он большой и тяжёлый. Когда поднимали его, связали четыре верёвки, тянули за них десять самых сильных мужчин. Колокол старинный. Ему триста лет. По его краю, как оборка на подоле юбки, идут узоры.
Рассказывают: когда заказали колокол на заводе, в деревне со всех жителей собрали по серебряной монете – с больших по большой, с детишек по маленькой. И специальный человек ездил на завод и собственноручно бросил серебро в расплавленную медь – чтобы голос колокола был звонкий и густой.
Голос у колокола – просто диво. Бо-о-амм! Бо-о-амм!.. – выговаривает он на всю округу. Слышат его в самых дальних деревнях – за полями и лесами.
Только не часто говорит колокол. И никогда не говорит он зря. Я его слышал дважды. Первый раз, когда подъезжала к деревне свадьба. Легковушки были в лентах, в цветах. На радиаторе машины, в которой сидели невеста с женихом, – большая кукла с голубым бантом. Колокол звонил радостно и торжественно – новая семья в деревне прибавилась!
Другой раз колокол ударил ночью. Бил тревожно, часто. Торопил вставать с постели, бежать на улицу.
Ночь была тёмная. В темноте было видно, как на далёком бугре растёт огненная ветла. С каждой минутой она делалась выше, гуще и сыпала красные листья по ветру. Горело в соседней деревне.
Местный шофёр завёл грузовик. В кузов попрыгали мужчины с топорами, лопатами, вёдрами – и понеслась помощь. Вовремя успели. Дом погасили, всю деревню спасли от пожара.
…Верёвка от колокола спускается до самой земли. Витой конец лежит в жёлтых одуванчиках. Мальчишкам ужас как хочется дёрнуть её, чтобы колокол сказал: «Бо-о-амм!» Но они скрепя сердце проходят мимо.
Мальчишки, сами того не замечая, учатся у колокола говорить, когда есть что сказать, и молчать, если сказать нечего.