В ночь Негасимого Света собрались за столом, по старинной асторианской традиции вспомнили события прошедшего года. Берг удивился. Год назад за этим же столом он скрипел зубами от боли. Год назад он ещё не знал Келли. А тот сидел за столом прямо напротив Берга, неправдоподобно красивый, радостно оживлённый. На нем была та же зелёная шелковая рубашка, в которой Берг впервые увидел его, на этот раз открывающая стройную белую шею и круглую яремную впадинку, мягкую и теплую даже на вид. Берг чувствовал лёгкую эйфорию, прежде испытываемую после самых трудных полётов, и было ли это от вина, от жуткой, суеверно скрываемой радости живого тела или же от блеска любимых глаз, он не знал и знать не хотел.
Обменялись подарками. От всей семьи подарили Келли часы, изящные и достаточно дорогие. Но и он не остался в долгу, к приятным мелочам для Элоиза и Гарета добавив выбранный со вниманием подарок для Берга: трость темного дерева с рукоятью слоновой кости. Берг верил, что уже скоро он сможет воспользоваться подарком.
Конечно, он не стал дожидаться рассвета, отправился к себе вскоре после полуночи. И долго ещё лежал в темной комнате, прислушиваясь к неясному разговору в гостиной, к смеху и звукам музыки. И уже на пороге сна вдруг услышал, как тихо скрипнула дверь и знакомый голос прошептал:
— Берг! Ты спишь?
— Нет…
Чуть заметная тень приблизилась к кровати, прохладные ладони сжали руку.
— Келли… — выдохнул Берг. — Келли, послушай!..
Тонкий палец прижался к его губам. Тихий голос проговорил:
— Не нужно, Берг! Что бы мы ни сказали сейчас, все будет неправильно. Понимаешь?
Он не понимал. Он не понимал ничего, кроме перехватившей горло нежности.
А потом палец исчез, и совсем рядом блеснули в темноте глаза, и нежный поцелуй коснулся его губ. Берг ответил на поцелуй, усилием воли заставил себя не сжать в объятиях желанное тело, а лишь коснуться ладонью гладкой щеки.
— Спасибо тебе! Спасибо тебе за все, — тихо прошептал Келли и, не дожидаясь ответа, скользнул за дверь.
А утром Берг даже не был уверен, случился ли с ним этот ночной визит, или же принял он сон за явь.
В тот день, когда Берг сам, без посторонней помощи переполз с кровати в кресло, Келли отправился на первое собеседование. Берг глядел за ним из окна, видел, как ступали по заснеженному тротуару отороченные мехом ботинки и легкий пар слетал с губ. Вслед пропавшей из виду фигуре он шептал:
— Чтоб ты не понравился… Чтоб там уже было занято… Чтоб мало денег, далеко до универа…
Шептал и стыдился собственной слабости.
Вернулся Келли уже после полудня. На нем была все та же зелёная рубашка, видимо, лучшая из его вещей, застегнутая на все пуговицы. От него пахло альфой. Молодым и здоровым самцом, не слишком сильно, но заметно. До темноты в глазах возненавидел Берг этот запах.
— Ну, как прошло? — спросил он, выдавив из себя приветливую улыбку.
— Не знаю, — пожал плечами Келли, присаживаясь рядом на диван. — На первый взгляд, неплохо. Но они интервьюируют и других кандидатов.
— Они? — переспросил Берг, на секунду взмолившись: немолодая супружеская пара, годятся Келли в папы…
— Пациент — очень пожилой альфа, очень милый. Страдает старческим слабоумием. Может сам за собой ухаживать, если не забывает, как и зачем. Работодатель — его внук. Тоже альфа, лет тридцати или чуть моложе.
Берг скрипнул зубами. Заговорил не сразу.
— Не спеши, Келли. Может быть, лучше пойти в семью, к приличным людям, которые будут знать тебе цену.
— Как у вас, все равно нигде не будет, — ответил Келли с грустной улыбкой. — Принести тебе чаю? Кажется, Лавендер испёк овсяное печенье, без сахара, как ты любишь.
— Тащи… И вот ещё что, Келли. Дай мне тоже время. Скажи заранее.
Он обернулся от двери, взглянул пристально, испытующе. Ответил:
— Я сказал им, что могу приступить к работе с первого марта.
Были у Келли и другие интервью. Он рассказывал Бергу о каждом, но почему-то запомнилось лишь то, самое первое. И запах именно того альфы не давал покоя.
В тот понедельник, когда Берг, цепляясь за поручни в тренажёрном зале клиники, сделал первый шаг, Келли получил приглашение на работу. В ту самую семью, которая не давала Бергу покоя.
Он слышал, как Келли и Элоиз щебетали на кухне, раскладывая продукты:
— Старинный особняк прямо в центре…
— Замечательно, в университет близко…
— Десять минут пешком, может быть, пятнадцать…
— Хорошая семья…
— Господин Кассел был известным учёным, астрофизиком…
Оба они казались Бергу предателями. Он вкатил своё кресло на кухню, сказал с плохо скрываемым раздражением:
— Ты помнишь, Келли, ты обещал остаться до марта?
— Конечно, Берг, — спокойно улыбнулся бета. — Я приступаю с первого числа, как и договаривались.