И тело Одинцова почти без его сопротивления перетащили в кресло. Глаза были открыты, а с губ слетали отдельные еле различимые слова. Светлана расстегнула ворот рубашки.
…Ну, вот мы и на Гениании, Анастас. Это наш дом, – мягко произнесла Иллиана.
Одинцов ничего не ответил. Он не хотел, не мог произнести ни слова. Необычайная красота, совершенно необъяснимое очарование и загадочность пейзажа лишили его способности мыслить. Кроме того, его состояние было настолько непривычным, что он не знал, сон это или ощущения наяву.
–Тебе у нас нравится? – спросил Иллианий.
–Я не нахожу слов для восхищения, – наконец произнёс Анастас, – здесь всё прекрасно, удивительно. Это сине-вишнёвое небо, освещённое откуда-то изнутри и сливающееся с голубым горизонтом, эта поразительная чистота и объёмность окружающей среды придают вашей планете сказочный вид. И так легко стало дышать….
–Не забывай, Анастас, что ты дышишь земным воздухом. А сюда дотянулась только твоя мысль.
–Да, Иллиана. Но здесь можно обо всём позабыть.
–А вот это наши генианцы. Они рады нам.
Анастас почувствовал толчки, многочисленные сбои мысли. Перед «взором» предстали какие-то светлые круги с радужными ореолами. Они находились в постоянном движении, то уменьшались в размерах, то увеличивались, сближались и снова расходились, яркие и резкие очертания сменялись более расплывчатыми. И всё вместе это представляло захватывающее зрелище.
–Не бойся, Анастас, твой мозг находится на Земле и ему не грозит опасность, – сказал Иллианий, уловив некоторое замешательство в мыслях Одинцова. – Ты можешь осмотреть нашу планету, пока мы обменяемся мыслями со своими друзьями.
Одинцов, находясь не Земле, мысленно присутствовал на Гениании. Земную жизнь он ощущал только физически, как животное или растение, отвечая на неё инстинктивно. А ту, далекую – наблюдал и сознавал.
За несколько минут он успел увидеть очень многое, окинуть «взором» обширные генианские пространства. Всё поражало красотой и необычностью. Но вместе с быстрыми перемещениями Анастаса в генианском пространстве почти так же быстро изменялись чувства Одинцова. Первые восхищения и удивления сменились равнодушием, на смену ему пришло раздражение.
«Здесь все красиво, но красота эта утомительна. Куда ни глянь, везде одинаково прекрасно, но прекрасное не с чем сравнить. А поэтому всё однообразно, серо. Нет, человек здесь не смог бы жить. Человеку, чтобы оценить прекрасное, необходимо чувство сравнения» – думал Анастас, пролетая над просторами чужой планеты.
–Я вижу, тебе здесь не нравится, – услышал он голос Иллианы.
–Мои чувства мне непонятны. Я очарован красотой вашей планеты, ничего подобного я никогда и нигде не видел. Но мой мозг отказывается воспринимать эту красоту.
–Не удивительно, Анастас, ведь вашему земному муравью тоже безразлично – ползет ли он по стене изумрудного дворца или находится на развалинах старого здания.
–Но муравей…
–Не обижайся, дорогой. Каждому уровню развития доступен свой образ восприятия. Мы это знаем, видели, бывая в чужих мирах.
–Наверно, ты права, Иллиана. Но я хотел бы узнать, как вы живёте.
–Мы знакомились с вашей жизнью несколько дней. Чтобы тебе познать нас, не хватит жизней твоей и твоих потомков. Наша жизнь так многообразна и интересна, что трудно тебе это представить.
–Я вижу только одни мерцания и перемещения.
–Да, наша жизнь – это движение. Ни мгновенья застоя. А время измеряется циклами, сгущением энергии и разрежением. Но мы тебя сюда пригласили только для общего знакомства и совсем не рассчитывали, что ты поймёшь нас и нашу жизнь. И ты правильно сделал вывод, что человеку надо жить человеческой жизнью. И на Земле! Такова природа всего живого.
– Но всё же я хотел бы познакомиться и с генианцами.
–Конечно, Анастас, не зря же ты проделал такой путь. Сейчас мы перенесёмся туда, где Иллианий встречается со своими друзьями-коллегами.
Ты можешь посмотреть, послушать.
И в этот миг Анастас очутился в том месте, где ему не пришлось любоваться природой, хотя она была так же спокойна и очаровательна.
Средь зелёно-голубой растительности, пышной и удивительно пропорционально заполняющей пространство между несколькими искусно обработанными скалами, расположилось общество друзей Иллиания. Анастас их видел, слышал и чувствовал по возросшему энергетическому потенциалу окружающего их поля.
Серовато-розовые сгустки разных объёмов и концентраций всё время перемещались, меняли окраску и форму, объединялись между собой, расходились в разные стороны, образуя в целом нечто похожее на цветомузыку в объемном варианте. Не зная других форм жизни, кроме земных, Одинцов не мог понять смысла увиденного явления. Он слышал, что здесь идет бурный обмен мнениями между генианцами, но никакой речи или отдельных слов разобрать не мог. И не удивительно – у генианцев был свой язык. Свой способ общения.
–Вот, Анастас, это мои друзья – генианцы, – услышал, наконец, Одинцов голос Иллиания, – ты наблюдаешь ритуал встречи и первый обмен мнениями.
–Но я ничего не понимаю, – ответил Анастас, – мне кажется, что я попал в какой-то розовый туман.
