Я поднимаюсь по ступенькам на крыльцо и открываю входную дверь. Переступаю порог дома, заношу сумку следом, слыша на кухне странное оживление, так не похожее на обычно спокойный разговор мачехи и отца. Смех, удивительным образом напомнивший мне одного человека. Очень близкого человека. Неужели…
Я так и застываю столбом, войдя на кухню.
— Арно? Арно Бонне? Ты?!
Они сидят за широким столом. Втроем. Отец, мачеха и француз. Все улыбаются, но кажутся сбитыми с толку. Ну еще бы! Общаться с иностранцами мама Галя привыкла только в присутствии переводчика, отец тоже, и я представляю, насколько велика сейчас в них доля растерянности от сногсшибательного обаяния красавчика Бонне. Который этим самым обаянием привык пользоваться направо и налево, и совершено без меры.
— Я, Стейси-Белль! Я!
Конечно, он снова осветлил пряди, но выглядит отлично в потертых джинсах и футболке, плотно облепившей стройное тело танцора, две недели провалявшегося на пляже в Ницце.
Француз вскакивает из-за стола и обнимает меня. Подхватывает в объятия, кружит, как будто мы не виделись год. Но я на самом деле очень рада видеть друга, и отвечаю ему счастливой улыбкой.
— Но как, Арно? Почему? Ты здесь, с нами, глазам не верю! Мама Галя, — обращаюсь к мачехе. — Вот это сюрприз!
— И не говори, Стася, — качает головой женщина, — еще какой. Ты почему телефон отключила? Твой друг тебя еле нашел! Я вообще удивлена, откуда он узнал мой номер?
— Так я сама ему дала. Еще во время учебы во Франции. На всякий случай, у них это принято. Вдруг бы со мной что-то случилось, он бы сразу позвонил родным.
— Господи! — бледнеет в лице мачеха. — Гриша, ты слышал, что говорит твоя дочь? Вот и как ее после таких слов от себя отпускать?
— Мама Галя, пап, да перестаньте! Очень даже просто!
— Хорошо хоть твой друг, как только приземлился, догадался таксисту трубку передать. Ну я и пригласила к нам. А куда парня девать-то? — хозяйка дома разводит руками, и я смеюсь в ответ на ее искреннее удивление. Снова смотрю в глаза французу.
— Арно, но как? Как ты здесь оказался? Так скоро? Почему? У тебя же балет и твой любимый постмодерн в театре «Физика движения». Вот видишь, я помню.
— Очень просто, детка, — Бонне включает супермена и это «супер» сквозит во всем — от улыбки до взгляда блондина. — У меня был свободный уикенд, разбитое сердце и твой ночной звонок. «Арно, ты нужен мне», помнишь? Вот я и прилетел.
— Но я не думала, что ты возьмешь и решишься…
— Это чудо! — парень вновь становится прежним. — Два часа в небе, и я здесь. Ну, давай же, Стейси-Белль, познакомь меня со своей семьей по-человечески! Кажется, их здорово смутила моя французская трескотня.
Он все еще держит ладони на моих плечах, когда пальцы сжимают их, а загоревшийся взгляд уходит за мою спину.
— О Боже, малышка, кто это? Только не говори, что это ваш садовник или уборщик бассейна. Клянусь, он совершенен!
— Что? — но я догадываюсь, кого видит Арно по восторгу в его глазах, и этот вопрос необходим мне скорее, как пауза, чтобы взять себя в руки.
Стас. Он стоит на пороге кухни, впившись пальцами в дверной косяк, и мое недавнее удивление не идет ни в какое сравнение с тем мрачным изумлением, отразившемся на его лице при виде француза. Я вдруг смотрю на него глазами друга.
Достаточно высок и крепок. Хорошо сложен. Короткая кожаная куртка на широких плечах, темная футболка, джинсы — не такие потертые, как у Арно, но этот парень тоже знает цену хорошей одежде. На хмуром лице видны ссадины от драки — на щеке и упрямом подбородке, однако они его ничуть не портят. Темные встрепанные волосы, небрежно упали длинной челкой на лоб… Он наверняка бы бросил где-нибудь свой мотошлем и снял обувь, если бы не спешил. А он спешил, судя по тому, как тяжело дышит.
Не парень — мечта, вот только для меня он давно существует за пределами своей внешности. А так удивление Арно можно понять. Когда-то я настолько была уверена, что у меня самый красивый на свете сводный брат, что даже смотреть на него боялась.
Сейчас изумление из серых глаз исчезнет и останется место взгляду, в котором холод будет звенеть неприязнью и ожиданием. Мне вдруг хочется заслонить собой Арно.
Исчезло. Взгляд зацепился за руки на моих плечах и потемнел.
— Кто это, Стейси? Ради бога, скажи, не томи!
Но я начинаю официальное знакомство с родителей.
— Это — мама Галя. Мадам Галина. Я тебе рассказывала о ней, Арно. Говорила, что очень ее уважаю и люблю. Это мой папа — мсье Григорий. А это, — только теперь поворачиваюсь к Стасу, вежливо представляя его другу, — это сын мадам Галины. Стас.
— То есть твой брат? — потрясенно шепчет Бонне.
— Ну… да, — Арно не в курсе истории моей семьи и сейчас самое время добавить детали. — Мой брат. Мой сводный брат. Ну, а это, — в свою очередь обращаюсь ко всем, представляя гостя, — Арно Бонне, мой французский друг. И я очень рада, что он нашел меня и сегодня у нас в гостях!
