— Надолго? Нет. Всего лишь на уикенд, — отвечает спокойно и приветливо. Разве что излишне демонстративно и нежно поднимает мою ладонь и подносит к губам. — Увы, слишком много работы в Париже. Увидеть свою Стейси-Белль и улететь.
— Он тебя ревнует, детка, точно говорю! Я в этом разбираюсь! — уже позже в моей комнате восклицает Бонне, довольным котом развалившись на кровати, когда мы заканчивает обед и уходим, чтобы побыть наедине и поболтать. — Он тебе точно не родной?
— Нет, сводный. Не выдумывай! Мы с ним пять лет не виделись. А до этого всего лишь месяц были знакомы.
— Ну и что? Я серьезно, Стейси. Это нормально! Он мужик, я мужик, он уверен, что я к тебе заливаю. Территория и все такое. Нет, я, конечно, не против…
— Размечтался, — я улыбаюсь, продолжая удивляться присутствию друга в доме.
— Чисто теоретически! Вот и родителям моим ты понравилась. Опять же, я красив, умен, а танцую, как сам Бог …
Я запускаю в наглую морду подушкой и француз смеется.
— Он обо мне не знал, я правильно понял? — озвучивает догадку.
— Нет. Он мало что знает о моей жизни во Франции.
— Ни о чем не знает?
— Нет. Не было повода, да и вообще…
— Боже мой, Стейси, — парень вскакивает на колени и прижимает подушку к груди. — Он же ходячий секс! И он совершенно точно порочен, как грех! Я по глазам вижу!
— Ну, — я пожимаю плечами, не найдясь с ответом.
— У него кто-то есть?
— Перестань, Арно.
— Постоянный?
— Нет, — забираюсь в кресло с ногами, наблюдая, как блондин воодушевляется. — Кажется нет.
— Тогда не все потеряно! Детка, клянусь! — парень сдергивает футболку и приспускает веки, поигрывая мускулами на загорелой груди, — ты еще не видела меня в деле…
Видела, что касается танца и всего остального, неприкрытого боксерами. Красив, конечно. Вряд ли постоянен телом, но предан душой. Друг, и никогда больше, чем друг.
Арно верен себе и продолжает куражиться. Он нравится многим и не страдает от низкой самооценки, и все же я люблю его за легкий характер.
— Твой брат так смотрел на меня, как будто хотел съесть! Р-р-р, Арно, душка, иди сюда! Я горяч, как сам ад! Р-р-р… А может, крошка Белль, он не тебя ко мне ревновал, а меня к тебе?
Бонне хохочет и падает на кровать. В обычной жизни он нормальный парень, но иногда его заносит. Что ж, я привыкла видеть его разным.
— Не думаю, что Стасу нравятся парни, извини, — улыбаюсь.
— Стейси, — Бонне взбивает подушку и кладет ее под спину, закидывает руки за голову, откидывая плечи на стену, — а кто говорит о том самом? Мне бы только снимок на память. Хорошо бы два! А еще лучше — общий и крупным планом!
— И снова в инстаграмм? Подразнить Леона? Арно, зачем?
— Ну, детка, — мечтательно вздыхает француз, зарываясь пальцами в длинные белокурые волосы. — Разве я виноват, что твой сводный брат оказался восхитительно-брутален! Как герой немецких фильмов о садовниках. Черт, я бы с ним у бассейна текилу попил!
Это звучит с такой грустью и так не про Стаса, что я, наконец, не сдерживаюсь и хохочу, представив его голого с газонокосилкой, улепетывающего от Арно.
Вчера у моего друга был первый в новом сезоне спектакль, перед этим — сложная неделя репетиций, сегодня перелет. Когда я предлагаю Бонне показать город, он напрочь отказывается, сославшись на усталость, лень и отличное настроение, которое намерен разделить со мной. Вместо этого мы три часа гуляем по окрестностям, удивляемся местной красоте коттеджей, заходим в небольшое придорожное кафе перекусить и выпить кофе — здесь, в Черехино, оно оказывается отличного качества. Арно живо и в лицах рассказывает о французской жизни. О своей семье, о труппе, о том, что с Леоном снова все сложно. Что то, о чем он догадывался — оказалось правдой, и ревность Леона к таланту Арно не дает им нормально построить отношения. Признается, что даже был готов бросить балет ради друга, когда узнал, что режиссер отдал ему, а не Леону сольную партию, но Сюзет сумела найти слова, которые убедили его отказаться от такой мысли. Обидно, что у любви оказалась высокая цена. Ведь танец — смысл жизнь Арно Бонне.
— Вот так и спасаемся с Сюзет вечерами. Она милая девчонка и совершенно без комплексов, — без стыда признается. — Меня это устраивает, ее — тоже. Это наша жизнь, детка, и мы ее живем, нравится это кому-то или нет!
— Какой красивый у вас дом, Стейси, — восхищается, когда мы возвращаемся, и я показываю ему двор.
— Он мачехи и отца. И Стаса, — честно говорю. — Надеюсь, у меня когда-нибудь будет свой дом. Правда, вряд ли такой же большой и красивый.
Мы поворачиваем за угол и Арно останавливается. Берет меня за руку, чтобы показать, что именно привлекло его внимание на заднем дворе. Ну, конечно… Мой сводный брат.
Стас стоит возле мотоцикла и что-то смотрит или чинит, не знаю. Он слышит наше приближение, я уверена, но головы не поднимает. Мне редко удается увидеть его вот таким, со стороны, и я невольно засматриваюсь…
— Ну и спина! — шепчет Арно. — Об остальном промолчу. Хочу снимок с ним, Стейси-Белль, хочу! И чего он у тебя такой бука?
