На секунду останавливаюсь на пороге, отыскивая взглядом Бампера. Помня, что друг обещал быть на месте.
— Вау! Отличный клуб, Стейс! Мне нравится! Зависаешь здесь?
Есть. Виктор стоит у барной стойки, что-то объясняя бармену, и, завидев меня, вскидывает руку. Как всегда привычно-собранный, с обманчивой ленью в движении широких плеч. Я спускаюсь в зал и направляюсь к нему.
Бампер не был бы сам собой, если бы сразу не перешел к делу.
— Здорово, Фрол. Я ждал тебя раньше. Зайдешь чуть позже в кабинет, скоро Илюха появится, надо по общему делу пару вопросов перетереть.
— Привет, Рыжий, — встречаю рукопожатие друга и тут же отвечаю на его невысказанный вопрос, когда голубые глаза темнеют, заметив ссадины на моем лице после драки с Воропаевым.
— Витька, отвали. Давай не сейчас.
— Я думал, Стас, ты угомонился после той ночи.
— Так и есть.
— Я вижу.
Француз спокойно располагается рядом, влезает на стул и протягивает руку Бамперу, а следом бармену.
— Хэй, парни! — белозубо улыбается, словно старым приятелям. — Привет из Парижа! Я друг Крейзи — Арно. Как дела?
Вот и проси человека заткнуться…
Я достаю из бумажника купюру и кладу на стол перед барменом.
— Костян, сделай этому смертнику чего покрепче. Лучше водки. Двойную. И закусить, иначе я ему без анестезии экран выключу.
— Понял!
— Ноу-ноу! Только с тобой! — дураков нет и блондин тычет меня кулаком в плечо, продолжая смело испытывать судьбу. — Давай, Крейзи, махнем на брудершафт! Классный вечер! Эти парни — твои друзья? Угощай всех! Ты обещал быть щедрым.
— Крейзи? — на лице Рыжего застывает кривой оскал. — Это что за кент с тобой, Фрол? У него ужасный английский.
Простой вопрос, но так сразу и не ответишь.
— Да так, по дороге подобрал. Беженец из Франции, ездит автостопом. Не обращай внимания, кажется, этот бездомный с придурью.
Взгляд Рыжего ложится на дорогие часы Бонне, а улыбка расползается шире. Но это не его дело, и он лишь пожимает плечом.
— Зачем ко мне притащил?
— А куда его? Выпить с дороги для человека святое. А я давно болезным не подавал, вот и решил раскошелиться.
И уже хмуро в лицо прислушивающегося к разговору француза.
— Я за рулем, Бонне. Пей один или иди нахрен! Впрочем, — кусаю губы, поворачиваясь к парню, позволяя себе улыбнуться пришедшей в голову мысли. — Слушай, а может, девочек угостим? Это клуб, долго искать не придется. Ну так как, приятель?
В этот момент я сам не знаю на что надеюсь, но хитрые глаза Бонне сбегаются в щелки.
— Решил подставить меня, да, чувак? — ухмыляется блондин. — Не выйдет. Ты мне больше нравишься. И мне плевать кто за рулем — ты или я, один пить не стану. Вернусь к крошке Белль. Такси вызвать не проблема, а твой адрес я запомнил. Ну так что, красавчик Крейзи, — протягивает руку, чтобы хлопнуть меня с вызовом по плечу, — попробуешь Арно остановить?
Я так и застываю, чувствуя, как холодеет спина. Не станет, смотрит уверенно в глаза, а я не могу поверить: за кого он меня принимает? Ведь прекрасно все понял и даже предупреждение услышал. С Воропаевым решить вопрос оказалось куда легче.
Не помню, как стаскиваю его за грудки со стула и прижимаю к стойке. Толкаю, вдавливая в нее, заглядывая в расширившиеся глаза.
— Только попробуй сунуться к Эльфу, чертов Бонне, и я тебя убью! Клянусь! Здесь нет никого, кто бы смог мне помешать. Если хочешь вернуться целым, не советую испытывать мое терпение. Оно давно кончилось, ясно?! Еще до того, как ты появился в нашем доме!
— Тшш! Остынь, Фрол. Остынь! Не пугай народ.
Бампер. Подошел незаметно, опустил руку на плечо, похлопал по груди, отводя от зарвавшегося гостя.
— Лучше скажи, а не тот ли это француз, сообщение которого я на днях для тебя переводил?
Я молчу, и он понимает все сам.
— Ясно. А я в толк взять не могу: чего ты приехал как с цепи сорванный? Но «Крейзи» — это точно про него, приятель! — смеясь, замечает блондину на хорошем английском. — У тебя отличное чувство юмора! — поднимает вверх большой палец. — В отличие от моего друга. И это, Арно, скорее не комплимент, а мой тебе совет поубавить прыть и не нарываться.
Он обращается к парню на его родном языке и тот удивленно кивает, оживляясь. Что-то отвечает, жестикулирует, продолжая с интересом смотреть на меня. Спрашивает сам…
Рыжий вдруг начинает ржать как конь.
— Ну, нет, приятель. Об этом даже я не заикнусь, не проси, — переходит на английский. — Стас у нас несговорчивый малый. Вот разве что после двойной. Но здесь тебе уж как повезет, не обессудь.
Костян всегда умел чувствовать момент, вот и сейчас, пока я с подозрением пялюсь на отсмеивающегося друга, выставляет на стойку бокалы и бросает в них лед.
— Я тебя правильно понял, Витек? Предлагаешь мировую? — спрашивает у Бампера и тот согласно кивает.
— Да, Костя. Этим двоим лучше выдохнуть, так что давай всем двойную водки, а там поглядим куда вырулить. Фрол угощает!
Илюха давно ушел. Его Воробышек недавно родила и другу не до нас. Француз на танцполе выписывает кренделя под всеобщие восторги толпы, без конца машет нам рукой, а я смотрю на Бампера и чувствую, что разучился понимать намеки.
