Кривая ухмылка Рыжего только подлила масла в огонь. Таким одержимым он меня еще не видел. И таким слабым — тоже.
— Как скажешь, — весело огрызнулся друг и перевел взгляд на дорогу. Ну и хрен с ним! Кроме сказанного, мне нечего было добавить.
Я посмотрел в зеркало заднего вида и снова встретился с распахнутыми глазами Эльфа. Сцепив зубы, отвернулся, не понимая себя. Не принимая того, что чувствовал, когда страх, наконец, отпустил меня. Что сейчас стучало в горле от радости, что нашел девчонку. Что она рядом. Нашел, когда почти отчаялся найти. И что я сейчас изо всех сил старался удержать под контролем, как тогда, когда хотел обнять ее, но испугался своего желания.
Нет, это не было ненавистью. Ненавидеть легко, это чувство всегда делало меня сильней, сейчас же я чувствовал боль. А еще злость на друга за то, что был рядом. Что видел меня таким. Что узнал о моей слабости раньше, чем я догадался сам.
Рыжий разогнал народ ночным звонком, и когда машина его отца остановилась у открытых ворот в Черехино, — дом оказался пуст. Лишь следы вечеринки, укатанная шинами дорога и по-прежнему орущая из динамиков музыка говорила о том, что еще совсем недавно здесь весело проводили время.
Сводная сестра никак не могла открыть дверь машины, и Бампер со вздохом перегнулся через сидение, чтобы помочь девчонке. Внимательно посмотрел в лицо, криво усмехнувшись, когда она отпрянула.
— Как зовут тебя, найденыш? — спросил, и услышал в ответ тихое и осторожное:
— Настя.
— В кого ж ты такая хилая, а, Настя? Не кормят тебя, что ли?
— Отвали. — Это сказал я, а девчонка промолчала. Выскользнув из машины, оглянулась и побрела к дому.
— Ну и зачем ты, Витек? Она и без тебя замерзла и устала.
— Вижу, — Рыжий закурил. Щелкнул у лица зажигалкой, открывая окно. — Причина, видимо, не моего ума дело?
Мне по-прежнему не было что с ним обсуждать.
— Не твоего.
— Да, Стас, не в аптеку сгоняли. С резинками у вас еще долго не заладится. Детский сад, твою мать…
— Заткнись.
— Ладно, поехал я. Сводная, так сводная. Машину у отца без спроса взял, придется выкручиваться.
Рыжий был моим другом, лучшим другом, и я сказал:
— Спасибо.
Хлопнув дверью 'Мерседеса', остался стоять, сунув руки в карманы брюк, глядя вслед скрывшемуся в ночи автомобилю…
Я выключил музыку и закрыл окна. В доме было грязно и холодно, как всегда после вечеринки, и пахло травкой. Определенно, мать ожидал сюрприз, но я не хотел сейчас об этом думать. Ни о чем не хотел думать. Сейчас ноги несли меня к Эльфу, и я ничего не мог с собой сделать.
Я нашел ее на кухне. Не знаю, почему она не включила свет. Он мягко падал из холла в открытую дверь, освещая щуплую спину девчонки, что стояла у плиты с чайником, пытаясь поджечь конфорку. Она сняла верхнюю одежду, оказавшись дома, но ей все еще было холодно и хотелось тепла. И в том виноват был я.
Мне ничего не стоило отодвинуть ее в сторону, чтобы помочь, но, клянусь, она занимала так мало места! И была слишком трусливой, чтобы убежать, почувствовав меня за своей спиной. Так близко, что последний раз всхлипнув, замерла не дыша, когда я отобрал из ее рук чайник и зажег огонь.
— Такая худенькая… Скелетина, ты что, недоедала? Ты же с бабкой жила. Пироги, щи, блинчики с творогом, все такое, — прошептал в ее затылок, понимая, что говорю ерунду. Дурея от того, что могу касаться носом ее волос, чувствовать нежный запах и молочное тепло кожи.
— Она… Она не очень умеет, а я не прошу.
— Ясно.
Она все-таки вздохнула, но не отошла, греясь у моей груди. Склонила голову, опустив руки. Спросила так же тихо:
— Почему нет родителей?
— Когда дело касается работы, мать никогда не следит за временем. Она сумасшедшая в этом плане. Ты… ты все еще боишься?
Мы находились дома одни, я вел себя с ней достаточно жестоко, ей было чего бояться. Я вспомнил, как осторожно ее пальцы касались моих губ, испачканных кровью. Как будто ей было не все равно.
— Нет.
В кухне стоял полумрак, в доме звенела тишина… Мое сердце в близости от Эльфа билось как безумное, тело горело. Хорошо, что она не могла видеть моего лица, сейчас оно лишилось холодной маски. Мне так давно хотелось до нее дотронуться.
— Стой, скелетина. Не шевелись.
Волосы оказались мягкими. Такими же шелковистыми и послушными под пальцами, как я представлял. Худенькое плечо под моей рукой неловко вздрогнуло, но тут же опало. Я боялся сделать девчонке больно, но отпустить от себя не мог. Потребность чувствовать Эльфа захлестнула меня, я наклонился и коснулся губами шеи.
Подумать только, я ведь мог ее не найти.
— Ты… — прошептал у подбородка, не понимая, что хочу сказать. Не находя нужного слова. — Эльф, ты…
