— Мать, не начинай. Это бизнес, кому мне рассказывать, как не тебе.
— Ну да, в карман ты мне не заглядываешь, что есть, то есть, но нервничать заставляешь изрядно!
Мне вдруг становится страшно неловко.
— Мам Галь, пап, я обещаю, что попробую найти работу. Если не на выходные, то возьму какой-нибудь несложный проект. Ремонт, перепланировку, что угодно. Вы же знаете: я справлюсь. Я видела на сайте факультета объявление о новом конкурсе для студентов-архитекторов с приличным вознаграждением. Там сказано, что любой желающий может подать заявку…
— О, Господи, девочка моя, — смеется мачеха. — Только не снова! Одно дело Стаська и совсем другое — ты. Моему сыну по половому признаку положено быть кормильцем. Зря я его, что ли, мужиком растила? Ты с него пример не бери. Тебе учиться надо, а ему гулянки да игрушки свои оплачивать. Чувствуешь разницу? Кстати, сын, может, свозишь Настю в город-то? Если ты не занят, конечно. Составишь сестре компанию …
— Может, и свожу.
— … чтобы не потерялась.
Последние слова мачехи падают между нами, как тяжелый куль с водой, окатив невидимыми брызгами. Заставляют взглянуть друг на друга и вспомнить то, что уже случалось однажды. Вот только сегодня, после многолюдного парижского метро, я уже не та беспомощная девчонка, зовущая на помощь. С силой сжавшая руки в кулаки при виде сводного брата, не смея обнять его, когда он все-таки ее нашел.
— Галя, я отвезу Настю, — отзывается отец. — Не беспокой Стаса, зачем? Все равно ведь выходной.
Но я уже и сама протестую.
— Не нужно, пап, мама Галя. У меня есть водитель и компания, спасибо.
— Точно? — удивленно вскидывает брови мачеха, и я спешу ее успокоить.
— Точно.
После чего благодарю за завтрак, мою посуду и убегаю.
Что ж, первое утро после моего возвращения прошло вполне мирно и спокойно.
— Ааа! Матвеева! Глазам не верю! Неужели это ты?! — орет Дашка, едва замечает меня у ворот дома, выпрыгивает из машины и без лишних приветствий вешается на шею. — Я так рада тебя видеть, просто очуметь! — радостно признается, крепко целуя в щеку.
Она подросла и чуть поправилась, но все такая же обаятельная и улыбчивая девчонка. Вот только синяя прядь у виска исчезла, а стрижка из длинной превратилась в «каре». Зато карие глаза по-прежнему светятся искренней радостью. Я с удовольствием обнимаю ее в ответ.
— Привет, Даш! Я тоже очень рада тебя видеть!
— Ты позавчера написала — как огорошила, честное слово! Чуть с ума не сошла от неожиданности! Как ненормальная по потолку бегала! Вот уж не думала, что когда-нибудь снова тебя увижу! Настя, — она снова обнимает меня, — неужели это ты?
И я отвечаю, смеясь:
— Я.
— Ну, поехали, Матвеева! По пути все о себе расскажешь! Зря я, что ли, у матери машину экспроприировала?! Я же теперь без колес, как без рук! Правильно говорят феминистки: мир для сильных женщин, умеющих брать свое. Вот и я беру без спроса. Мать, конечно, возмущается, — хохочет Дашка, — но уже привыкла. Сама дочь такой воспитала, теперь некому жаловаться!
Но когда мы садимся в темно-красный автомобиль и выезжаем из Черехино, это мне становится так интересно, что не обождать. Именно я пристаю к подруге с расспросами, пользуясь тем, что она следит за дорогой. Ее сообщение в социальной сети, полное счастливых, а затем грустных смайликов, все еще держит меня в неведении относительно личной жизни Даши Кузнецовой.
— Даш, так что там у тебя насчет положения «все сложно»? Разве ты не с Петькой? Я была уверена, что вы вместе. Специально не стала искать страницу Збруева, хотела от тебя услышать.
— Потом. Все потом, Настя, я тебе уже писала. Сначала ты! Рассказывай давай все-все! Я хочу услышать новости о тебе во всех деталях! Где ты была все это время? Почему не приезжала? Господи, и что это за красавчик-блондин с тобой в обнимку на фото? Он же охренеть до чего симпатичный!
— Мой друг француз.
Дашка недоверчиво улыбается, хитро жмуря глаз.
— Только друг?
— Только, — киваю я. — Мы с ним два лета прожили вместе во Франции. Учились на одних курсах, вели общий проект. Арно замечательный парень! — честно вздыхаю, с улыбкой вспоминая белокурого Бонне. — И очень легкий человек, с ним было весело.
Девушка с пониманием подмигивает:
— Друг? Ну, коне-ечно! — хохочет. — В Европе это теперь так называется, да, Матвеева? Друг с которым весело?!
— Постой! Ты все не так поняла! — спешу я возразить, но разубедить Дашку и раньше-то было нелегко, а сейчас, когда мы обе охвачены радостью встречи, и вовсе видится невозможным. — Ладно, думай как хочешь! — смеюсь, решив, раз уж она все равно меня не слышит, оставить рассказ об Арно и нашей с ним совместной жизни на будущее.
— Париж! Версаль! Ну, мать, ты даешь! Кто бы мог подумать! Какие еще будут сюрпризы?
— Это не я даю, Даш, это все мачеха. Она много сделала для меня. Ты даже не представляешь насколько много!
— А чего мне представлять-то? — поднимает плечо Кузнецова, и в этом коротком движении девушки я с удовольствием узнаю свою вчерашнюю девчонку-одноклассницу. — Я тебя вижу и верю!
