– Все. Ничего иного в этом письме не имеется.
– Глазам не верю, – растерянно проворчал жандарм. – Я всех московских профессоров объехал, никто и слова перевести на смог. А тут вот так, с ходу… – он замолчал, растерянно качая головой.
– Вся беда в таком деле, что письменный алфавит у большинства стран Среднего Востока арабский, а языки свои. Потому и разобрать, что написано, можно только зная нужный язык. В противном случае все написанное станет сплошной абракадаброй.
– Как-как? – удивленно переспросил жандарм, улыбаясь.
– Это из сказки. Вроде как волшебное заклинание. Произнес «абракадабра», и все исполнилось, – с улыбкой пояснил парень, мысленно отвешивая себе очередного пинка за длинный язык.
– Не доводилось слышать, – покрутил поручик головой. – Что ж. Премного благодарен, Егор Матвеевич. Признаться, не ожидал, что у вас так просто все получится. Думал, придется сюда словно на службу седмицу ездить.
– Господь с вами, поручик. Нешто я не понимаю, что вам и без такой езды забот хватает, – отмахнулся Егор.
– Тогда я попрошу вас подписать вот эту бумагу, – доставая еще один документ, произнес жандарм, продолжая улыбаться. – Сие есть расписка о сохранении тайны всего вами услышанного.
– Господин полковник никак не уймется? – разом посуровев, мрачно спросил Егор, зло глядя жандарму в глаза. – Сказано, никаких бумаг я подписывать не стану. Не нравится, не привозите. Управляйтесь сами, – отрезал он, складывая руки на груди.
– Но сохранение тайны… – снова начал жандарм, но Егор не дал ему договорить, жестко оборвав, вставая из кресла:
– Не смею более задерживать, господин поручик. Всего наилучшего, – произнес он тоном, которым можно было воду замораживать.
– Гм, до свидания, Егор Матвеевич, – быстро поднявшись, щелкнул поручик каблуками. – Честь имею.
Сунув папку в портфель, он развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета, всей спиной выражая возмущение и оскорбленную невинность. Усевшись на место, Егор устало потер виски и, вздохнув, тихо проворчал:
– В следующий раз точно скажу, чтобы больше не появлялись. Не доходит через голову, дойдет через ноги, как в армии говорили. Но для дяди все прочтенное записать надо. Хотя бы тезисно, – добавил он, подтягивая к себе бумагу.
Прикрыв глаза, он старательно воспроизвел про себя текст первого письма и принялся аккуратно переносить все запомненное на бумагу. За этим занятием его и застал Игнат Иванович, вошедший в кабинет после короткого стука. Обняв парня, он присел в кресло, откуда недавно вскочил жандарм, и, кивая на исписанные листы, осторожно поинтересовался:
– Неужели это все синемундирные притащили?
– Признаться, сам удивлен, – усмехнулся Егор в ответ. – У них даже на урду записка нашлась. Сказали, что с какого-то британца ее взяли.
– Это что еще за язык такой, урду? – удивился дядя.
– Афганское племя. На своем языке говорят, – отмахнулся парень, дописывая.
– Неужто ты и этот язык знаешь? – растерялся Игнат Иванович.
– Не так хорошо, как арабский или персидский, – кивнул Егор, протягивая ему свои записи. – Тут все, что я запомнить успел.
– Да тебе, друг мой, в нашем деле цены нет, – ахнул Игнат Иванович, быстро прочтя бумаги. – Ну и память у тебя. Один раз прочел, и все запомнил!
– Не один, – качнул парень головой, устало вздыхая. – Я ж поначалу его на языке оригинала читаю, после про себя перевожу и одновременно снова читаю. И только после начинаю диктовать, для записи. Вот и получается, что за время этих прочтений успеваю хорошо запомнить.
– Устал? – заботливо поинтересовался дядя, заметив его мрачную физиономию.
– Скорее, настроение испорчено, – нехотя признался Егор.
– Чем же? – подобрался Игнат Иванович.
– Да поручик этот, когда перевод закончили, снова принялся мне на подпись бумагу подсовывать. Пришлось характер проявить, – развел парень руками.
– Вот значит как. Не уймутся никак, – зло прошипел Игнат Иванович. – Что ж. Не умеют по-хорошему понимать, придется объяснить по-другому. Не волнуйся, Егорушка. Ты верно все сделал. А с остальным я разберусь.
– Главное, чтобы они в отместку вам пакостить не начали, – вздохнул парень, отлично помня, что противостояние двух контор может иногда зайти очень далеко.
– Ну, пусть попробуют, – зловеще усмехнулся дядя. – Это они тут служат. А моя служба в столице проходит. Вот и посмотрим, кто кому больше пакостей доставить может.
Время до конца августа пролетело незаметно. Егор, обрадовавшись, что с головой все хоть как-то устаканилось, полностью отдался тренировкам, стараясь привести себя в ту норму, что имел прежде. Его пробежки, работа с мешком и регулярные тренировки на саблях с Архипычем не остались не замеченными дедом. В один из вечеров, за ужином, патриарх семьи, закусив рюмку анисовой заливным осетром, задал парню прямой вопрос, глядя ему в глаза:
– Это что ж ты, Егорка, так себя каждый божий день изводишь? Нешто тебе так в имении скучно?
