– Потерпи, Егорушка. Вот с университетом решим, а там видно будет, – туманно намекнул Игнат Иванович.
– Надеюсь, это недолго протянется, – кивнув, проворчал Егор.
– А чего тебе время? – удивился дядя.
– Не хочется попусту штаны в классах просиживать, – хмыкнул парень.
– Думаешь, успел уже всю науку наперед пройти? – иронично поддел его дед.
– Не всю, но многое, – не уступил парень. – Уж прости, дедушка, но я из библиотеки только для тренировок и приема пищи выходил. Так что да. Знаю я многое. Библиотека у нас богатая была, – добавил он, чуть дрогнув голосом.
– Да уж, – чуть смутившись, вздохнул старик. – Ладно. Делай, как сам решишь. Эх, рано ты повзрослел, Егорка. Рано, – произнес он с явным сожалением. – Я ведь, грешным делом, надеялся, что ты, пока учишься, со мной и на рыбалку, и на охоту сходишь. Вместе по лесу погуляем, дичи всякой постреляем, да поговорим по душам.
– Так я ж не завтра уезжаю, дедушка. На рыбалку хоть послезавтра. Как с университетом закончим. И на охоту я со всем своим удовольствием. Вот как осень настанет, так и пойдем, – отреагировал Егор на удрученный тон старика.
– И правда, папенька, если чего и будет, то не ранее Рождества, так что, думаю, вы еще все успеете, – поддержал его Игнат Иванович, одобрительно улыбнувшись парню.
– Вот и славно, – оживился старик, явно обрадовавшись. – И ты, Игнат, на парня-то не шибко наседай. Молод он еще очень. Юн. Ему теперь не дела твои интересны, а театры с кафешантанами, где на мамзелек полюбоваться можно, – неожиданно наехал он на сына.
Сестры, услышав эту сентенцию, дружно прыснули, а Егор, удивленно хмыкнув, растерянно покрутил головой. Вот такого он точно не ожидал. Похоже, дед в свое время тем еще ухарем был, если по сию пору помнит, как оно все в юности бывает.
– Покойны будьте, папенька. Не забуду, – кивнул Игнат Иванович, пряча в усах лукавую усмешку.
Ужин закончился, и вся семья разошлась по своим комнатам. А утром парня разбудил Архипыч. Подняв, он едва не пинками погнал его умываться и приводить себя в порядок. Вспомнив, что сегодня очень важный в его жизни день, Егор быстро управился с утренними процедурами и поспешил в малую столовую, где уже был подан завтрак. После, одевшись, Егор встал перед большим зеркалом и, внимательно оглядев свое отражение, иронично хмыкнул:
– Блин, уши малость заострить, и чистый эльф получится. Хотя, на первый взгляд, все не так плохо. Где-то даже симпатичный организм оказался.
Вошедший казак объявил, что дядя уже ждет его внизу, и Егор, одернув что-то вроде полувоенного френча, решительно вышел из ванной, чуть поскрипывая отлично пошитыми сапогами. Вообще, оказавшись в имении, он сразу проявил характер и попросил у дяди разрешения пошить себе одежду, к которой привык. Так у него появилось несколько френчей навроде тех, что носили в сороковых годах двадцатого века. И строго, и необычно, и достаточно удобно. Понятно, что не соответствует местной моде, но до этого Егору и дела не было.
Карета, запряженная каурой парой, легко выкатилась с подворья и покатила в сторону города. Спустя примерно полтора часа они с дядей вошли в помпезное здание университета, и Игнат Иванович решительно направился по широкой мраморной лестнице на третий этаж. Подойдя к резной двустворчатой двери, он для приличия стукнул в створку рукоятью своей трости и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.
– Ваше превосходительство, – услышал Егор, входя следом за ним. – Рады вас видеть. А это, как я понимаю, и есть то самое молодое дарование? – с улыбкой уточнил не высокий, средней полноты мужчина, близоруко щурясь и рассматривая парня.
– Позвольте представить, господа. Мой племянник, Вяземский Егор Матвеевич. Как вы уже знаете, сей молодой человек оказал нашему ведомству серьезную услугу, сумев перевести письма, с которыми не справились иные знатоки восточных языков. И потому я бы просил вас провести что-то вроде экзаменации, по итогу которой и будет решено, что с ним делать далее. Вы готовы? – оглядел он собравшихся после окончания своей речи.
– Ваше превосходительство, вы уверены, что сей юноша и вправду сумел перевести те бумаги? – с сомнением уточнил один из собравшихся. Мужчина с сединой в голове и окладистой, тщательно ухоженной бородой.
– Он сделал это в моем присутствии, – жестко отрезал Игнат Иванович.
– Понимаю ваше недоверие, господа, но поверьте, языки Среднего Востока я действительно знаю. Как, впрочем, и французский, немецкий и итальянский, – произнес Егор на арабском и, тут же перейдя на фарси, добавил: – Но мои слова это только мои слова. Вы можете убедиться в этом сами.
– Изрядно, – удивленно протянул встречавший их мужчина. – А позвольте поинтересоваться, молодой человек. Кто вас учил?
– Точного ответа на этот вопрос я дать не могу по причине полученной во время нападения раны, – ответил Егор, переходя на турецкий язык. – К огромному своему сожалению, я почти все забыл. Но рассказывать о том можно долго. Не хочу отнимать у вас время своими рассказами.
