Известно, что Сталин, оправившись от шока, в первый же месяц войны взял на себя всю ответственность за просчеты и грамотно, как стратег, руководил сложной государственной машиной и Красной армией. Умело поправлял ошибки генералов, допускавших неоправданные потери живой силы в результате неграмотных действий.
Сталинский миф, которому был нанесен мощный удар докладом Хрущева на ХХ съезде и который был будто бы окончательно разрушен бесчисленными публикациями 1980–1990-х годов, оказался поразительно живуч.
Мы не будем сейчас вдаваться в социально-психологические причины этого уникального явления. Мы не будем касаться остро дискуссионных вопросов, поднятых в последние два десятилетия историками, вопросов, посвященных пакту Молотова – Риббентропа, соответственно роли Сталина в развязывании Второй мировой войны, основательной гипотезы об агрессивных намерениях Сталина в отношении Германии и Европы вообще.
Не будем рассматривать причины катастрофы первых недель войны, которые достаточно исследованы и ясны.
Мы рассмотрим один только аспект общей проблемы, суть которой тяжелые и неоправданные потери Красной армии 1941–1942 года, потери, которых могло не быть…
В исследовании «Память строгого режима» историк Н. Е. Копосов, анализируя процесс регенерации сталинского мифа при Брежневе, пишет:
«Главным способом частичной реабилитации Сталина стал акцент на его позитивной роли в войне»[116].
Эта составляющая сталинского мифа оказалась главной и наиболее убедительной для значительной части нашего общества. Огромную роль здесь сыграли кино и телевидение. Спокойный и мудрый полководец с трубкой в руке давал указания маршалам и генералам, обеспечивая неизменный успех Красной армии.
Между тем в реальности дело обстояло совершенно иначе.
Не будучи специалистом по истории Великой Отечественной войны, обладая военным образованием командира стрелкового отделения (полковая школа отдельного стрелкового полка в/ч 01106), я не собираюсь теоретизировать на заявленную тему и самостоятельно выявлять истинную роль Сталина. За меня это сделали участники войны, в первую очередь два маршала – Жуков и Василевский, постоянно находившиеся в непосредственном контакте с Верховным Главнокомандующим и имевшие возможность и право оценить его стратегические решения.
Оба они писали свои воспоминания в условиях жесткой цензуры и тем не менее сумели сказать очень многое.
Но прежде чем вести речь собственно о войне, необходимо вспомнить о событиях предвоенных.
В последние годы стало дурной привычкой забывать о тотальном истреблении Сталиным профессиональных кадров командования Красной армии. Более того, появились рассуждения о том, что таким образом Сталин избавился от «героев Гражданской войны» с их безнадежно устарелыми взглядами и отсталостью от мирового военного уровня.
Не говоря уже о безнравственности самой постановки вопроса – оправдывать палаческие методы достижения любых целей это несомненная подлость, – точка зрения не выдерживает проверки реальностью.
Во-первых, строительством новой Красной армии занимались такие крупные военные теоретики, как А. А. Свечин, в прошлом генерал-майор царской армии, и В. К. Триандафиллов, штабс-капитан царской армии, служивший во время Первой мировой войны под командованием Свечина.
Свечин был расстрелян в 1938 году, а Триандафиллов избежал этой участи, погибнув в авиакатастрофе.
Во-вторых, по утверждению вполне авторитетных свидетелей – Жукова и Василевского, полководцы времен Гражданской войны в 1920–1930 годы являлись носителями самых передовых идей в военном деле.
Вспоминая о периоде своего обучения на курсах по усовершенствованию высшего начальствующего состава в 1929 году, Жуков писал:
