Что же касается Октябрьского переворота, то именно он и является ясным аналогом путча 19 августа. Более того, 19 августа 1991 года была сделана попытка повторить – не по деталям, а по сути – путч 25 октября 1917 года. И потому поражение сегодняшнего путча оказалось столь катастрофично для системы, базировавшейся на победе Октябрьского восстания.
Вектор победоносного переворота 25 октября, в отличие от вектора провалившегося корниловского мятежа, равно как и от вектора неудавшегося восстания 14 декабря, был направлен в прошлое. И это, прежде всего, теснейшим образом связывает события 25 октября и 19 августа.
На первый взгляд, провалом мятежа верхушки КПСС, в которую входили и министр обороны, и председатель КГБ, и министр внутренних дел, завершился коммунистический семидесятичетырехлетний период истории нашей страны, но это – грубая ошибка.
Если трезво взглянуть на протяженные, а не нарубленные мелкими эпохами, процессы нашей истории, то станет ясно, что результаты переворота 25 октября были контрреформами по отношению к Великим реформам 1860-х годов. Великие реформы с отменой крепостного права, новыми принципами судопроизводства, военной реформой, экономическим, хотя и далеко не полным, раскрепощением, сильно травмировали государственную систему, запущенную Петром I. Они, в случае естественного развития, должны были привести к ее коренной трансформации. Система с биологическим упрямством старалась не допустить этого. Грубые усилия власти провоцировали яростное раздражение снизу, крайним проявлением которого был террор народовольцев, а затем эсеров, и революционное движение вообще. Крестьянские бунты и рабочие восстания 1905 года были полуосознанными попытками подтолкнуть процесс необходимых реформ. Февральская революция, стимулированная военным изнурением России, увенчала противостояние страны и системы.
Октябрьский переворот дал возможность, после переходного периода 1920-х годов, вернуться к петровским государственно-экономическим принципам. Вернулось крепостное право в колхозном варианте, экономически еще более жестокое, чем классический его вариант. Вернулась одновременно с этим милитаризация страны и абсолютная ориентация экономики на армию. Вернулось в удесятеренном виде влияние секретной полиции, существенно потесненной после Великих реформ и особенно после 1905 года. Вернулось всевластие бюрократии, усиленной мощным партократическим слоем. Вернулась рабская подчиненность печати, добившейся в предшествующее полустолетие значительной свободы.
Вернулась под иной идеологической маской военно-бюрократическая машина, для которой страна была сырьевой базой.
Государство снова стало целью, а народ – средством.
Мы должны понять, что 19 августа пыталась взять реванш не просто коммунистическая система, существовавшая последние десятилетия, но трехсотлетняя громада военно-бюрократической империи. Отсюда естественный союз имперских коммунистов и имперских шовинистов.
Отсюда попытка партократов и генералов выступить в качестве русских патриотов, верных державе и церкви.
Если помнить все вышесказанное и идти в глубь истории, то нас не удивит и сопоставление переворота 19 августа 1991 года с переворотом 25 февраля 1730 года.
Когда в январе 1730 года умер император Петр II, группа вельмож, реально возглавлявших государство и армию, пыталась провести конституционные реформы, ограничившие самодержавие и наметившие представительное правление. Параллельно с действиями вельмож Верховного тайного совета среднее дворянство тоже интенсивно разрабатывало проекты конституционных реформ. Чуть больше месяца Россия жила при ограниченном самодержавии. Представительное правление, вступление на путь европейских конституционных монархий казалось реальностью.
Эти пять недель были наполнены для российского дворянства небывалой политической активностью, выразившейся в составлении множества конституционных проектов, под которыми подписались сотни людей.
А затем, в результате заговора, составленного несколькими генералами и бюрократами, государственными и церковными, заговора, поддержанного гвардейским офицерством, конституционные реформы были пресечены в самом начале.
Историческое воздаяние последовало немедленно. Страна получила не столько массовый, сколько психологически травмирующий своей мелочностью и гнусной придирчивостью террор, национальное унижение, углубление социального неблагополучия, и – снова вступила на тот путь, который привел, в конце концов, к 25 октября и 19 августа.
Лидеры антиреформистского заговора 1730 года спасали военно-бюрократическую модель государства, уже доказавшую свою пагубность для России.
Лидеры заговора 1991 года спасали ту же, реанимированную большевиками модель.
