Радуйся и ты, западная страна, острове божественый Сийскый, в немже поживе божественый отець нашь Антоние, иже всю ту страну чюдесы просвещает!
Радуйся и ты, вторая пустыня,[1008] в нейже отець нашь Антоние труды показа и яко бесплотен тебе поживе!
Радуйся и ты, блаженне учениче Филофее,[1009] яко тамо от отца прием некое оружие на диавола, иже на тя пропя сеть; молитвою отца твоего сих, яко паутину, раздравъ, на горнее добродетелей востече!
Радуйся и ты, нутренняя пустыня,[1010] в нейже блаженный отець нашь Антоние пожыве, в тобе бо истинный врагъ телу своему явися, по реченному: «Елико нутрений нашь человекъ разстлевается, толико духовный нашь человекъ обновляется».[1011] Якоже бо Дамаскин[1012] возопи: «Да ти, яко в бубне, во умерщвенем телеси победоносець явлюся!» И Господь глаголет во Святом своем Евангелии: «Духъ живит, плоть не ползует ничтоже».[1013] И пророкъ глаголет: «Кая полза плоти моей, внегда сходити ми во истление?»[1014] Богословъ Григорий глаголетъ: «Что убо бо убрези, и та вся издамы Богови».[1015] И Исаия возопи глаголетъ: «И расторгнете сердца ваша, а не ризы ваша!»[1016] И писано бо есть: «Аще кто кому издасться, тем и поработится. Елико бо тело изнуряется и естество изнемогает любве ради Божия, толико душа, акы злато, в горниле блестится». Еще бо и сущии пребывающе на земли от великаго вжелениа душа любо вещныя Божие искателницы доброта желает восприяти небесному, нежели земная мудръствовати или пребывати на земли. Но поистинне то велико от Бога нам даровасе дарование, яко земля Русьская иногда лединою непокорьство бяше, нынежедобре прозябе, и плоды къ Богу приносятся — тех преподобных онех отецъ житие, и труды, подвизи, иже в Русии, яко ластовицы-пустыннолюбцы, провосиявше и Богу угодивше.
Но что убо много имам глаголати! Не можем убо мы, землении, паче же и во гресех пребывающа, по великому светилнику, всея вселенныя учителю и патриарха Коньстантина града Иоанна Златоустаго, глаголюще бо въ своей книзе ему, еже Маргарит, сказует:[1017] «Ходящим нам по забралом градскым, или язвимся, или язвим. Еже есть в мире пребывающим нам или опечалим кого, или сами опечалимся от некоих».[1018] И такыми бремены, яко железы связаны, не мощно бо есть нашему уму и языку изрещы тех преподобных отець похваление в похвалу принести. Аще убо мочно будет морьскую глубину изчерпати, сице и возможно будет и нам тое меры достигнути — аще ли же ни, то не возможем похвалити тех преподобных и богоносных отецъ наших, иже в Росийстем острове просиявше. Но яко бо некыи хытрецы поведуют нам, некую воду езеро имуще, еже Квикьсулъваръ нарицается. И тамо златокузнецем приходящым и ожыдающым времяни, егда обычай ему есть исходити, тогда творят около езера того некии художества скважни, и егда распалится, тогда наполняются те оны скважни, и тогда приемлют ту воду художества своего. А не все езеро изчерпают, иже невозможно суть им и неудобно всего изчерпати.[1019] Сице и нам тех преподобных отець увясти похвалами, акы цветы, — но елико возможно суть нам, яко капля дождевная, — тех мало нечто похвалити, существеного же достигнути не можем, ихже сам венцодавець трудоположникъ Христос венцы венчя, ихже аггели похвалиша, и беси устрашишася, и человецы удивишася. Превыше бо есть человеческаго естества презимается, толико убо показався храборства и крепость на невидимаго врага, яко да до конца истниша его. И аще что принесем похвалу святому, ничтоже можем достойно сотворити противу труду их. Легкы бо суть нашы разумы, и Божия немощная крепчайши человеческаго мощнаго, немощная ли избра Богъ мира, да посрамит крепкая и мощная мирови — «где премудръ, где книжник, где совопросникъ века сего».[1020]
