Потом я в этой пустыни, называемой Зеленая, поселился. Вскоре же и храм построил во имя Святой и Живоначальной Троицы. Начал я из часовни иконы местные носить в новую церковь Святой и Живоначальной Троицы. Взял икону чудотворную Святой Троицы и велел старцу Гурию нести ее в церковь, сам же я шел за ним с другой чудотворной иконой, Пречистой Богородицы Одигитрии. Стал я в церкви расставлять иконы по местам. А тот Гурий вышел из церкви и посмотрел на небо, и увидел на небесах засиявший крест, видом же он был, как крест, стоящий на церкви Святой Троицы, не из звезд составлен, как прежде видел ученик мой Авраамий, а просто светом, как крест на церкви Святой Троицы, похожий на благословляющий крест, которым иерей благословляет народ.
Вы же, братья, слышите и видите, какие Пресвятая Троица и Пречистая Богородица чудеса творит от иконы своей: бесов отгоняет и больных исцеляет, хромых и слепых здоровыми делает, и многие чудеса творит, известные и неизвестные. И вот, братья, слыша и видя такое Божие и Пречистой Богородицы милосердие, кто не удивится и не прославит Пресвятую Троицу и Пречистую Богородицу! Молю же вас, братья, о том, чтобы вы твердую веру имели к этому святому месту и любовь между собой непритворную, и моего слова не попирайте, — как говорил вам и заповедовал, так и делайте. Меня же, грешного, в святых своих молитвах поминайте, тогда и сами помянуты будете у Господа Бога и у Пречистой Богородицы, и Бог мира да будет с вами всегда, и ныне и присно и во веки веков. Аминь.
А писал Зеленой пустыни дьяк.
Мартирий Зеленецкий (?—1603) написал свои автобиографические записки в период 1570—1595 гг., вероятнее всего в 80-х гг. XVI в. Позднейший редактор назвал произведение «Повестью о житии» Мартирия и снабдил некоторые эпизоды заголовками.
По функциональному назначению текст представляет собой завещание-устав игумена-основателя монастыря. Духовное завещание Мартирия должно было храниться у его духовника Досифея, а после смерти Мартирия стать известным братии монастыря. Своеобразие завещания-устава Мартирия Зеленецкого состоит в том, что основное внимание автор уделил не изложению монастырских правил и поучению братии, а рассказу о создании Троицкого Зеленецкого монастыря, о видениях и знамениях, которые побудили его основать обитель на окруженном болотами Зеленом острове. Особенно замечательна своим искренним личностным тоном первая, исповедальная, часть произведения, в которой Мартирий рассказывает Досифею о своей неудавшейся попытке пустынножительства. Этот рассказ предназначался только духовному отцу и, возможно, представляет собой уникальную запись исповеди, повествования, которое, как правило, существовало в устной форме.
Характерная черта произведения — отражение в повествовании устной речи. Это проявляется в использовании разговорной лексики, употреблении оборотов устной речи, в непосредственности перехода от одного эпизода к другому и нарушении хронологии в последовательности эпизодов. Рассказ изобилует жизненными конкретными подробностями, психологическими личностными деталями. Многие эпизоды обладают элементами сюжетного повествования. Все это превращает завещание Мартирия в произведение, являющееся примером «углубления литературных функций» (ср.: Лихачев Д. С. Предпосылки возникновения жанра романа в русской литературе // Исследования по древнерусской литературе. Л., 1986. С. 94) документа и перерастания жанра духовной грамоты в автобиографическую повесть.
Автобиографическое произведение Мартирия Зеленецкого публикуется по единственному сохранившемуся списку второй половины XVII в.:
Подготовка текста, перевод и комментарии Л. А. Ольшевской
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, неразделнаго и трисоставнаго Божества, единаго Бога-Отца, безначална, и единаго Сына, от Отца рождена преже век и того же послежде, нас ради, человекох, и нашего ради спасениа воплотившася от Духа Свята и от Приснодевы Мариа, чистыа и пренепорочныа, юже достойно Богородицу и матерь себе нарече, и въ единого Святого Духа, животворящаго Господа, иже от Отца исходящаго, иже со Отцемъ и съ Сыномъ вся сотворшаго, и съдръжащаго, и покланяема, и съславимаго, и хвалимаго от анггелъ, и от человекъ, и от всеа твари, пронареченнаго пророкы и глаголавшаго и действующаго со Отцемь и с Сыном, — вся во всех изначала и до века неразде лна: вкупе единица в Троици и Троица в единастве. В сию святую, Единосущную, и Животворящую, и Неразделимую
