Якоже рече Златоустъ:[1081] «Не вемы, аще в вечеръ сей или утре отходим житиа сего, и не имамы власти, аще хощем, еще пребыти зде, но, и хотяще, и не хотяще, отходим внезапу». Въистинну, страшно есть таинство смертное, како душа от тела нуждею разлучается, от состава и от сочетании естественаго съуза Божиим хотением разлучается. И что сотворю аз, окаанны, не рыдав, ни плакав преже часа того горкаго, смертнаго? Тогда, уразумевъ, познаем, колико имат подвигъ душа, разлучающися от телеси. Увы мне; колико тогда скорбитъ, и несть иже помилует ю! Ко аггелом очи возводяще, безделно молится, къ человеком же руце простирает — и не имат помагающаго никогоже, точию съ Богом добраа дела.
Темже разумеюще краткую нашу жизнь, время ти есть омытися, о душе моа, и вся оттрясти, и попещися о часе смертнем, не вдающеся въ млъвы мира сего и в попечениа неполезнаа. «Всуе бо мятемся вси, земнороднии»,[1082] — якоже речет Писание. Аще и весь миръ приобрящем, но въ гроб вселимся, ничтоже от мира сего вземше: ни злата, ни сребра, ни красоты, ни славы, ни власти, ни чести, никоегоже житейскаго наслаждениа.[1083]
Плачюся и рыдаю, егда помышляю смерть. Се бо зрим во гробех: созданную нашю красоту — безобразну и безславну, не имущу видьниа, ни доброты, но точию кости обнажены, — и рцем в себе: «Кто убо есть сей: царь или князь, богат или нищъ, славный или неславный? Где красота и наслажение?[1084] Где тогда имениа, и стажаниа, и богатство? Где сродницы и братиа? Где родители и друзи? Никтоже от сих может помощи нам! Где трапезное питание, и варящих ухищрение снедем, и питиа сладость и различие? Где радость временнаа житиа сего суетнаго? Яко сень мимо иде, яко дым разыдеся, яко прах от ветра разсыпася, — тако разрушается всяко естество человеческое».[1085]
Въстани, окааннаа душе моа! Что спиши? Въстани и побди, дондеже время ти есть! Въстани, убогаа и смиреннаа душе, преже смерти и удивися о сих, глаголюще к себе: «Оле чюдеси, что се еже о нас таинство?! Како предахомся тлению? Како припрягохомся смерти?» Въистину, Божиим повелением, якоже есть писано.[1086] Въздохни и прослезися, биюще в перси своя, малодушие отжени, слабость отложи, исповеж, яже согрешила еси, отнелиже родися, и в разум приде: волнаа и неволнаа, таиннаа и явленаа — вся своя многаа и безчисленаа согрешениа, яже согрешила еси, окааннаа, в дни и в нощи, словом, и делом, и помышлениемъ; и расточи, яже имаши и можеши, усердно, и даж обеты ктому не согрешати. Уже бо смерть настоит, якоже тать, и дни не веси, и часа не знаеши, да тя не постигнет неготова, окаяннаа. Прости согрешившемуи прогневавшему тя, и остави ему, елика согреши, и помилуй искреняго. Къ Богородици припади, молящеся, яко дръзновение имущи много ко Владыце, и святых всех не престай молити, яко да тии Христа милостива сотворят.
Пакы же, ныне что сотворю, и како помолюся, и откуду начало положю? Точию от Божественых Писаний. Никакоже доволен есмь что от себя умыслити,[1087] но доволство наше — Богодохновенное Писание, якоже святии написаша.
АндреаКритскаго:[1088] «Откуду начну плакати страстнаго ми житиа дел? Кое начало положю нынешняго рыданиа? Но, яко милосердъ, Господи, даж ми слезы умилениа, да плачю тебе, Творцу всех и Создателю нашему Богу, и исповедаю, елика ти согреших окаанною душею моею и скверъною плотию, да твоею помощию укрепляем, остануся прочее предняго безсловесиа и принесу ти в покаании слезы».
ГерманаЦаряградскаго:[1089] «Боже мой, Творче всего мира, Создателю мой, иже древле источивый водам источникы от несекомаго камени, иже горкиа воды усладив![1090] Слезам подаж источникы зеницам очию моею, главу мою исполни вод чистителных и сотвори брови моа облакы присноточныа!»
ЕфремСирин:[1091] «Даруй убо, Владыко, мне, недостойному, слезы всегда на просвещение сердцу моему, да просветив си сердце, источю источникы слезъ съ сладостию в молитве чисте, яко да потребится великое писмя моих грехов в слезах малых и да угасит тамо малым сим плачем огнь палящий!»
СемионаНовагоБогослова[1092]* «Господи и Зижителю всех, сам даждь ми руку помощи, и очисти скверну душа моеа, и подаждь ми слезы покааниа, слезы любовныа, слезы спасителныа, слезы, очищающаа мракъ ума моего и светла мя свыше сотворяюща, еже зрети тебе хотети, света миру, света моих окааных очесъ».
Иже сердце исполнено злых в житии имущаго, и многих злоб, и зависти, достойнаа сотворшаго моего изгнаниа, или паче, речещи, моих благодеаний, темже вместо злых даж ми благаа, Христе мой, вечнаа, богатаа и божественнаа, яже уготова въ векы веком тебе желающим и любящим усердно.
