Азъ, многогрешный, и недостойный, и нечистый, окаянный раб владыкы моего Христа, прогневавший Создателя моего многими моими злыми делы, и словесы, и помышлении, непотребный и неключимый в человецех, и в пръвых грешницех и последнии въ иноческом чину, и в оратстве худейший и немощный, малоумный и малодушьный, скверный, иерей быв по благодати великого Бога и Спаса нашего, паче же и недостойне дръзнувъ на таковый великый степень священничества и началства, пастырства и игуменства великиа и преслувущиа обители Пречистые Богородица, честнаго и славнаго ея Успениа,[1064] въ потружении преподобнаго и чюднаго угодника Божиа, великого поборника, иже на еретикы новогородцкиа[1065] велию победу показавшаго, посреди всего вселенскаго собора православную Христову веру уяснившаго, а злославную их ересь обличившаго,[1066] и второе пришествие Христово истинно возвестившаго, и пророческиа и апостолъскиа глаголы и самого владыкы Христа истиннаа евангельскиа словеса сказавшаго, и благодатию Духа Святаго великую книгу на посрамление еретическиа злобы написавшаго,[1067] и учеником своим образ добродетели бывшаго, и о благочинии иноческомъ и о устроении монастырском преданиа своего — о всем подробну духовным своим чадом духовную свою грамоту и наказание подлинно и пространно написа,[1068] яже суть и доныне молитвами его, отца нашего и чюдотворца Иосифа,[1069] в созданней от него лавре.
Таков сый страстный азъ, грешный Еуфимий, худый, немощный душею и телом; не вем, како имиже весть Богъ неизреченными его судьбами и несказанным смотрением (а не тако просто, якоже прилучися), възведен бысть на таковаго степени началство. Но много время многыми преждебывшими отцы и братиами много нудим бых
Пакы же отцы и братиа обители сеа понуждающе мя прияти началство по много время и възвестиша о мне самодръжцу, государю и царю, благочестивому и христолюбивому великому князю Ивану Васильевичю всеа Русии.[1070] Он же, прозорливый и богомудрый царь, начат ко мне кротце глаголати и понужати мою худость въсприати началство великиа обители сеа, и мудрыми и тихыми глаголы увещаваа мя. Мне же со слезами о сем молящуся богомудрому царю оставити мя плакатися множества грехов моих и себе единому внимати и неможение свое царю извещающу, душевное и телесное. Царю же на смирение мое призревшу, и милосердие показавшу, и остави мя по воли творити, и избравшу достойнаго таковаго пастыря Христова словеснаго стада, духовнаго и искуснаго в божественой и человеческой мудрости старца, Тихона глаголема,[1071] словесна и мудра зело, иже бысть послеже архиепископъ великаго и новопросвещеннаго, Богомъ спасаемаго града Казани и иных градов пръвопрестолник.
По мале же времени Божиими судбами, имиже сам един весть, —
