В досадном раздумьи сижу за столом, механически грызу ручку пера, но ничего но выгрызается.
Жена и дети – в театре. Люблю, грешным делом, это время. Никто не мешает сосредоточиться; отдаться целиком плавному, спокойному течению творческой мысли: ни обычная суета жены по хозяйству, ни шаловливые крики детей, ни хлопанье дверей, ничто не врывается диссонансом в работу напряженной мысли.
И все-таки – ничего не пишется. Не могу сосредоточиться, что-то мешает.
Бессознательно начинаю искать причину такого необыкновенного состояния.
Здоровье? – Желал бы я, чтобы все обладали моим здоровьем. Мне 45 лет, а я сохранил в полной мере и нормальные функции внутренних органов, и юношескую гибкость мышц, и свежесть ума. Нет, здоровье здесь не при чем.
Мой старый приятель доктор В. в подобных случаях говорит:
– Смотрите в желудочек, мой друг, в желудочек смотрите!..
Он все необъяснимые случаи дурного самочувствия ставит в связь с расстройством пищеварения. И большею частью бывает прав…
Но у меня-то желудок, что называется, подошву переварит и… ничего, ей-ей…
Ловлю себя на смутном ощущении, будто ожидаю чего-то или кого-то.
Нелепость! В этот вечер ко мне никто не заглянет: знают, что я за работой…
Может быть?.. Ерунда!.. Жена и дети – в театре, это два шага отсюда… Ерунда!.. И думать не хочу…
Но, надо сознаться, работе моей мешает какая-то странная напряженность нервной системы, – беспокойство, предчувствие, – сказала бы жена…
Нет, не предчувствие.
Вот что. Аналогичное состояние я испытываю, когда знаю, что про меня много говорят; например, перед лекцией на сенсационную тему, или скорей после нее, когда слушатели, пораженные гигантской картиной мироздания, картиной, нарисованной перед ними мною, расходятся по домам, долго удерживая в своем воображении образ блестящего лектора, т. е. меня. И вот тогда-то невидимые нити психо-энергии тянутся из всех концов города и сходятся в моем мозгу, порождая в нем смутный трепет, мешающий мне сосредоточиться…
Да-да. В этот вечер кто-то, какое-то многочисленное собрание долго и страстно занималось моей личностью; именно занималось, а не занимается… Потому что, пока я обдумывал все это, нелепое мое беспокойство, мешающее работе, исчезло. Ясность мысли и подчиненность ее моей, только моей, воле вернулась.
Следовательно: работать! Работать с удвоенной энергией, чтобы наверстать потерянное время…
Интересно, однако, что это было за собрание?
Звонок…
– Профессор Зэнэль дома?
– К вашим услугам, собственной персоной…
Даже сердце заныло в приятной истоме: давненько не приходилось видеть ничего подобного. Входят двое – никак иначе не могу назвать – двое чистой крови джентельменов: в черных фраках, блестящих цилиндрах, в лайковых перчатках… Сразу видно – люди высшей породы!..
Проводил в кабинет.
– Прошу садиться.
– Благодарны. Мы на минутку… Вы, действительно, проф. Зэнэль? – спросил тот, кто имел четырехугольный подбородок и монументальный рост.
– Странное дело! Зачем бы я стал притворяться под проф. Зэнэля?!
Стою у стола. Неприятно, что посетители не сели.
Квадратный подбородок, поколебавшись совсем немного, спрашивает:
– Можем мы просить вас показать свое удостоверение личности?..
Ей-ей, это мне нравится!.. Пришли неизвестные, не назвались; вид имеют, будто только-что из Америки; иностранный акцент и… спрашивают удостоверение?!..
Улыбнулся, говорю:
– Разрешите раньше узнать: с кем имею приятность беседовать?
– Для вас это безразлично! – оборвал, как топором рубанул, четырехугольный и, ожидая поддержки, взглянул на своего компаньона, в противность ему рост имевшего низенький, подбородок острый и нос пуговкой.
– Да-да… Совершенно безразлично… – как автомат подтвердила пуговка.
Люблю экстраординарность, но в рамках приличия.
– Позвольте, – начал я, желая показать, с кем они имеют дело.
Четырехугольный (высшая порода?!) опять резко перебил:
– Желаете вы заработать 2.000 фунтов стерлингов?..
Что касается финансового вопроса и астрономических цифр, я всегда быстро с ними справлялся. И теперь безотчетно перевел стерлинги на червонцы. Получилось что-то очень приличное. Но я был оскорблен подходом и холодно ответил:
– Прежде всего, разрешите – ваши фамилии и что за работу вы мне предлагаете?
Первая часть моего вопроса осталась висеть в воздухе, на вторую последовал ответ (лучше бы он и не следовал), ответ, ошеломивший и породивший холодок в душе:
– Мы предлагаем вам сопровождать нас в экспедиции на Луну…
Очевидно, разговор предстоял длинный…
– Прошу присесть. – сказал я.
Пуговка присела, я тоже невольно опустился в кресло; четырехугольный продолжал стоять.
– Ну, так как же? Согласны вы на наши условия?..
Гм! гм! Вид у них будто серьезный и на мистификаторов они не похожи!.. Чертовщина!..
«Не психи ли?» – мелькнуло соображение.
Желая оттянуть время, чтобы прийти в себя, спросил:
– На чем же думаете летать, господа?..
Четырехугольный усмехнулся, усмехнулась и пуговка:
– На психо-машине…
Смеяться над собой я не позволю!
Должно быть, я побагровел, но сдержал гнев и произнес мягко:
– Можете убираться во всем чертям!..
