Четырехугольный схватил цилиндр и метнулся к двери, говоря выражением своего лица:
– Дурак, от своего счастья отказывается!..
Признаться, – у меня неприятно захолонуло в душе! Я ведь не прочь был от стерлингов…
Пуговка вдруг обнаружила большую порывистость и энергию, поймала товарища за полу фрака.
– Постой, Джек, не волнуйся, – сказала она на чистом английском, – господин профессор думает, что мы его мистифицируем… Дай, я объясню…
Четырехугольный остановился, мрачно скрестив руки на груди, не глядя на меня.
Тихо начала пуговка, подыскивая слова:
– Совершенно верно, господин профессор, мы летим на психо-машине… И мы далеки от мысли… от мысли… как это по-русски? – обратилась она к четырехугольному.
Я насторожился. Дело принимало другой оборот:
– Пожалуйста, говорите по-английски, я понимаю…
– Ах, очень приятно! – обрадовалась пуговка и быстро защебетала на своем родном языке: – Мы далеки от мысли, г-н профессор, смеяться над вами… Мы использовали вашу чудную идею, изложенную в вашем чудном романе…
– Роман не мой и идея не моя, – возразил я.
– Знаем, знаем, – засмеялась пуговка, – мы ведь читали и предисловие к вашему роману… Ну, это все равно. Мы построили психо-машину и думаем теперь совершить путешествие на Луну…
– Тэ-экс… – нисколько не убежденный протянул я.
– Нам необходимо в нашей экспедиции иметь опытного руководителя, знакомого с условиями жизни на Луне…
– Я не был на Луне и ничего не знаю, – ухватился я за хороший повод, чтобы отказаться от фантастического предложения.
– Г-н профессор, – застонала пуговка, – зачем такое недоверие? Неужели мы заслуживаем его?
Я очень мало расчувствовался и холодно отпарировал:
– Почему вы не хотите назвать себя? Кто вы такие?
Четырехугольный передернулся, пуговка жалобно продолжала:
– Г-н профессор, клянусь богом, мы вам откроем со временем наши фамилии, но в настоящий момент, клянусь богом, этого мы не можем сделать по соображениям… по соображениям известного порядка… Но, поверьте, мы так далеки от мысли сделать вам что-либо плохое… неприятное…
– Цель вашей экспедиции? – крикнул я коротко.
– О, господи! – залебезила, стеная, пуговка. – Цель чисто научная! Научная и исследовательная… потом – экономическая… Мы думаем найти там (он показал на потолок) тяжелые металлы – вы понимаете? – и камни… да, камни.
– Вы храните в тайне вашу поездку? – спросил я с задней мыслью поймать посетителей и поймал.
– Да-да! Конечно, в тайне! Само собой разумеется, в тайне! – встрепенулась пуговка, очень довольная, что я так простодушно пошел им навстречу. – Только я да вот он знаем об экспедиции и обо всем, что связано с ней!
– А мне думается, – начал я, строго и внушительно глядя в глаза обоим посетителям, – что вас было целое собрание, многочисленное собрание, которое час тому назад – скажу точно – в 8 часов вечера заседало и горячо обсуждало проект приглашения меня в экспедицию!..
Я не успел проверить эффекта, вызванного моей смелой информацией. В общем же эффект был таков:
Пуговка свалилась со стула от неловкого прыжка ко мне четырехугольного… Четырехугольный держал новенький, фатально блестевший маузер и тыкал им в мое лицо…
– Вы слишком много знаете и много хотите знать, милостивый государь, – орал он, продолжая слишком неосторожно потрясать револьвером. – Не важно, откуда вы узнали о нашем собрании, имевшем место час тому назад в Нью-Йорке… Предполагаю, что вы не имели никаких фактических данных, кроме какой-нибудь психо-комбинации, и просто намеревались смутить нас!..
Он был почти прав, чорт возьми!
– Опустите ваш револьвер, – предложил я, – совсем лишнее тыкать им в нос…
Но четырехугольный не опускал вооруженной руки.
– Подождите. Успеете. Джон (это он к пуговке), дай господину профессору чек на 500 фунтов…
– Вот вам, г-н профессор, 500 фунтов. Это аванс. Остальные вы получите завтра в это же время, перед посадкой в машину. Надеюсь, вы теперь не откажетесь следовать с нами?
Чек я машинально опустил в карман: проклятый револьвер не давал возможности ясно мыслить; ведь он мог и выстрелить!..
– Да-да, я согласен, – насколько можно твердо произнес я. – Но опустите ваш револьвер!..
Ах, какой упрямый этот Джек, он же – четырехугольный!..
– Нет. Вы раньше дайте честное, слово джентльмена, что не вздумаете увильнуть от экспедиции, не вздумаете приглашать властей, и завтра, ровно к 9 часам вечера, будете готовы к поездке… Даете в этом слово?..
Милый способ – из-под дула револьвера вырывать согласие да еще закрепленное словом, но пришлось на все согласиться: ведь у меня жена, дети, а этот проклятый четырехугольный обрубок способен был на самый скверный поступок…
– Ну, вот и поладили, – миролюбиво закончил Джек, пряча маузер в карман. – Значат, завтра вы получите остальные деньги… Да, кстати, избави вас бог оказать нам какое-нибудь сопротивление! Тогда, мы уже не к револьверу прибегнем, а к психо-магниту… Надеюсь, вам знакомо это средство?..
Теперь и Джон-пуговка – ехидно хихикал. «Постойте, бандиты», – озлился я.
– Не согласен! Не согласен! – ошеломил я их внезапным криком.
Те даже рты разинули.
