Аз же ускорих и встах, и прклоних ся има, и блеща ся привидениемъ лице мое от страха.[240] И ркоста ко мне мужа: “Дръзай, Еноше, не бой ся,[241] Господь вечный посла ны к тобе, и се ты днесь въсходиши с нами на небо. И ты глаголи сыномъ своим все, елико створят на земли и о дому твоемъ, да никтоже тебе да не ищетъ, дондеже възвратит тя Господь к нимъ”.
И послушавъ их, и идох, и позвах сыны своа Мефусалома и Ригима,[242] и поведах има, елико ркоста ми мужа: “И се вемъ, чаде, не веде камо гряду или что срящет мя. И ныне, чада мои, не отступайте от Бога, и пред лицемъ Господнимъ ходите,[243] и судьбы его схраните,[244] и не отвратите жрътвы спасениа вашего — и не отвратитъ Господь труда рукъ ваших; не лишайте даровъ Господа — не лишит Господь снискании своих и во хранилницах ваших.[245] Благословите Господа пръвенци стадными нуты вашими — и будете благословени Господеви въ веки. Не отступайте от Господа, ни поклоните ся богомъ пустошным, иже не сотвориша ни небеси, ни земли.[246] Увери Господь сердца ваша въ страх свои![247] И ныне, чада моя, никтоже мене не взыскай, донележе мя Господь обратитъ к вамъ”.
И быхъ, егда глаголах сыномъ своимъ, възваста мя мужа и взяста мя на криле свои.
И вознесоста мя на небо 1-е, и постависта мя тамо. И приведоста пред лице мое старейшину владыки звездных чиновъ, и показаша ми шествие их и прехожениа их от года до года. И показаша ми
И пояста мя на второе небо мужа тыи, и постависта мя на вторемъ небеси, и показаста ми ужники, блюдома судома безмерныи. И ту видех аггелы осуждена, плачющи,[249] и глаголах мужема, иже со мною: “Что ради мучена суть?” Отвещаста ко мне мужа: “Злоступницы Господни суть, не послушающа гласа Господня, но своею волею
И пояста мя оттуда мужа, възведоста на третье небо, и постависта мя посреди породы.[250] И место то невидимо добротою видениа:[251] все древо благоцветно, весь плод зрелъ, все брашно присно кипя, все дыхание благовонно. И четыре реки мимо текущи тихимъ шествиемъ.[252] Всяк град добръ ражающи на пищю.[253] И древо жизненое на месте томъ,[254] на немже почиваетъ Господь, егда ходитъ Господь в рай, и древо то нескажемо добротою благовоньства. И другое древо въскрай — маслинно, тучя масло выину. И все древо благо плода, несть ту древа бесплодна. И все место благовонно. И аггели, хранящи породу, светле зело, непрестаннымъ гласомъ благымъ пениемъ служат Богу по вся дни. И ркох: “Коль благо место се зело!” Отвещаста ко мне мужа: “Место се праведникомъ, Еноху, уготовано есть, иже претръпя напасть в житии семъ, и озлобятъ душа их, и отвратят очи свои от неправды и сотворятъ суд праведенъ: дати хлеб алчющимъ и нагиа покрыти ризою, а въздвигнути падшаго и помощи обидимымъ;[255] иже пред лицем Господнимъ ходитъ и тому единому служитъ, — темъ есть уготовано се в наследие вечно”.
И взяста мя оттуду мужа, и вознесоста мя на северъ небесе, и показаста ми ту место страшно зело: всяка мука и мучениа на месте томъ, и тми, и мгла, и несть ту света, но огнь мрачен възгарая ся выину на месте томъ, и река огненнаа находящи на вся места та; студеный лед и узилница, и аггели лютеи и напрасне, носящеи оружие и мучаще без милости. И ркох: “Коль страшно место се зело!” И отвещаста ко мне мужа: “Се место, Еноше, уготовано есть нечестивым, творящимъ безбожнаа по земли, иже делаютъ чародеании и обажениа,[256] и хвалят ся делы своими, крадутъ душа отаи, иже решатъ иго вязеще,[257] иже обогатея изо обиды о имении чюжаго, и умориша алчющаго гладомъ, не могоша насытити, и не могуща одети, съвлекоша нагия. Иже не познаша Творца своего, но поклониша ся богомъ суетным, зижюще образы, поклоняют ся ручному творению. И сим всемъ уготовано есть место се в достоание вечное”.
