Славянские версии легенды об Авгаре разнообразны и существуют во многих редакциях. Мы публикуем здесь версию легенды, дошедшую в рукописи XIII века, и представляющую собой своеобразный перевод-переделку греческого оригинального текста, который был составлен в связи с историческими событиями 944 г. (см. сн. 12 к тексту Легенды). Уже в 30-е годы X в. благодаря успешным действиям византийского полководца Иоанна Куркуаса, Византии удалось отвоевать у арабов города Мелитину и Самосата. Создалась непосредственная угроза арабской Сирии. Все это заставило эмира г. Эдессы заключить с византийцами «вечный» мир и передать им пользовавшуюся громкой известностью на Востоке святыню — нерукотворенный образ Иисуса Христа. Отвоевание реликвии должно было символизировать успехи Византии в борьбе с арабским миром, возвещать грядущие новые победы. Поэтому перенесение образа и встреча его в Константинополе были обставлены весьма торжественно. Это событие описали арабские и византийские историки: Яхья Антиохийский, Продолжатель Феофана и Продолжатель Георгия Амартола. В честь доставки иконы в Константинополь греческая церковь установила специальный праздник, отмечаемый 16 августа (так называемый «третий Спас»). Греческая рукописная традиция сохранила несколько литературных произведений, посвященных столь знаменательному событию: «Повесть» псевдо-Константина и два текста минейно-синаксарной традиции, которые являются сокращенным изложением «Повести». Однако изучение славяно-русских рукописных материалов, связанных с легендой об Авгаре, позволяет предположить существование на греческом языке еще одной синаксарной версии сказания о перенесении образа Христа в Константинополь. Сам греческий оригинал, видимо, до нас не дошел, но его славяно-русские переводы известны по нескольким спискам.
В основу публикуемой нами древнерусской версии легенды об Авгаре положен славянский перевод греческого текста, близкого известным нам минейно-проложным и составленного, вероятно, так же как и они, на основе «Повести» псевдо-Константина. Однако наш текст XIII в. несет на себе следы интенсивной идейно-стилистической обработки, предпринятой редактором данной древнерусской версии. Свобода обращения с материалом, активная роль редактора версии проявляется прежде всего в том, что он вводит в повествование новое действующее лицо — «скорописца» Луку. Последний заменяет посла Авгара — Ананию в той части рассказа, где говорится об истории возникновения нерукотворенного образа. Появление Луки в качестве главного действующего лица нашей версии находится в непосредственной зависимости от другого славянского сочинения — «Слова» Иеремии, компиляции апокрифов болгарского пресвитера. Древнерусский книжник высоко оценил, а потому и заимствовал из болгарского «Слова» самое идею, согласно которой нерукотворенный образ возник при участии апостола Луки.
Творческая работа редактора версии проявляется в свободной интерпретации некоторых эпизодов. Такова в древнерусской версии история хромца, исцеленного образом на пути в Эдессу. Автор драматизирует повествование, введя диалог жителей города, обсуждающих чудесное выздоровление калеки, в тексте появляется рассказ-монолог хромца о своем исцелении. В традиционном для русских летописей стиле даны картины отступления персов от Эдессы и встречи нерукотворенного образа в Константинополе. Вольное обращение с текстом проявляется также в том, что редактор распространяет назидательную надпись, помещенную Авгаром над городскими воротами, внося в нее цитату из Псалтири — «упование всемь концемь земля» (Пс. 64, 6). В тексте версии отразились гиперболизированные, ставшие эпическими представления русских людей о численности византийского духовенства, параллель к которым можно найти в «Хождении» Добрыни Ядрейковича, новгородца, совершившего в 1200 г. путешествие в Царьград (
Исходя из анализа языка и стиля версии легенды об Авгаре по рукописи XIII в., можно прийти к выводу, что она представляет собой своеобразный перевод-переделку несохранившегося греческого оригинала и благодаря своим особенностям может быть отнесена к числу произведений древнерусской книжности домонгольского, Киевского, периода.
Текст публикуется по пергаментному сборнику XIII в. — РНБ, F.п.I.39, лл. 62 об.—68.
Подготовка текста, перевод и комментарии М. Д. Каган-Тарковской
