Потом же, через много лет, пришли персы и захотели взять Эдесский град штурмом. Горожане же возопили к Богу со слезами, прося милости и помощи у него. И тотчас вскоре освобождение обрели. В одну из ночей Евлалию, епископу того града Эдесского, явилась в видении жена светоносная, говоря ему: «Над вратами градскими сокрыт образ нерукотворенный Спаса Христа. Взяв же его, быстро от бед избавишь град сей и народ его». И показала ему то место. Епископ же с радостью великой, как только стало светать, разобрал ограждение и обрел пречистый образ Христов нерукотворенный и горящий светильник. На кирпиче же, заложенном для сохранения (иконы), другое изображение, не отличимое от первого, запечатлелось. О чудо! За столько лет светильник тот не угас, а сокровище то не было обнаружено. Когда же епископ взял пречистую икону и встал над вратами града и воздел руку вверх, держа в руке тот честной и нерукотворенный образ Христов, как будто огнем стали гонимы персы. И так пострадав, посрамленные персы отступили от града Эдесского. Одни умерли, другие были побиты.
Но была Божия воля, чтобы сей святой образ Господень пребывал в славном и богохранимом граде Константинополе. Бывший тогда у власти Роман, греческий царь, послал две тысячи литр злата и десять тысяч серебра и двести сарацин, мужей знатных, к владельцу Эдесского града, чтобы он послал к нему пречистую ту икону, образ Господень, и долговременный мир он даст ему, если получит желаемое. Царь послал в Эдесский град за изумительным, и чудным, и достохвальным сокровищем сто епископов, две тысячи и шестьсот священников, а диаконов сорок тысяч, а игумнов, и черноризцев, и монахов, кто же может назвать число. И придя в Эдесский град, взяли тот пречистый образ Господень, со слезами умоляя, и псалмами, и песнями взывая: «О владыко, Господи, помилуй!» И когда они приблизились к греческой стране, стало известно царю и патриарху, что уже приблизились они с образом нерукотворенным. Вышел царь со всеми сановниками, и патриарх со всем клиром, и весь народ — бесчисленное множество мужчин и женщин. Покрыли море корабли со свечами и воскурениями благовонными. И когда сошлись, стали возглашать они: «Слава Тебе, многомилостивый владыка, пожелавший прийти к нам, недостойным рабам Твоим! Слава Тебе, прещедрый Господи, давший возможность нам грешным поклониться пречистому образу Твоему! Слава, Христос, Твоей воле, ибо устраиваешь все на пользу и для спасения рода человеческого!» И когда вошли все в город, понес патриарх над головой ковчег златой, в котором было сокровище дороже всего мира. Народ же, идущий вослед, возглашал: «Господи, помилуй!» А другие пели песнопения различные: «Христос приходящий явственно Бог наш!» Иные громогласно возглашали: «Радуйся, град Константина! Вот царь, избавитель твой пришел. Не на осленке, как прежде, в Иерусалим, ныне же на пречистой иконе, желая спасти нас от заблуждения злых идолов». Многие же больные без числа исцеление обрели: слепые прозрели, глухие стали слышать, хромые быстрее серны стали бегать, немые заговорили, и все бесноватые исцеление обрели. Все же возглашали громким голосом: «Прими, — говорили, — град Константина, славу и радость. И ты, Роман — царь Багрянородный, царство свое упрочь!» И вошли в церковь Премудрости Божией в 16 день августа, и это сокровище честное приняли. Ему же царь, и святитель, и просто все множество с радостью поклонились и, поцеловав, положили в раке златокованой. И отсюда — светлое торжество пришествия божественному изображению богочеловеческого образа Христа, истинного Бога нашего, совершая, празднуем, славу ему воссылая с Отцом и Святым Духом.
Цикл легенд об эдесском царе Авгаре принадлежит к числу апокрифических сказаний, которые получили широкое распространение у всех христианских народов. Первоначальная письменная фиксация легенды о переписке Авгара с Христом восходит ко времени правления Авгара VIII Великого (177—212 гг.) — царя небольшого эллинистического государства Осроэна, располагавшегося в северо-западной Месопотамии. Эта запись по своей форме может быть отнесена к документам «царского архива» и ее литературное оформление связано с утверждением в сирийской Осроэне христианства в конце II—начале III в. н. э. В качестве идеологического обоснования процесса христианизации легенда положила начало серии аналогичных сказаний, наличествующих в различных христианских литературах и посвященных теме обращения монарха и подвластного ему народа в новую веру.
