В настоящем издании «Житие Давида» публикуется по той же рукописи, что и в издании Яцимирского — Библиотека РАН, 13.2.25, л. 13 об.—19, XVI в. «Слово о Псалтыри» публикуется по рукописи РНБ, Софийское собр., № 1485, л. 19 об.—20 об., XVI в. Легенда о Давиде и Вирсавии публикуется по Псалтыри XVI в., принадлежавшей митрополиту Филиппу (Колычеву), РНБ, Соловецкое собр., № 711/819, л. 1—1 об. с небольшими добавлениями из пергаменной рукописи XIV в. РНБ, Софийское собр., № 60.
Подготовка текста, перевод и комментарии Г. М. Прохорова
(...) И в то время створи Соломон пиръ велик отроком своим. Тогда предстаста две жене блуднице пред царемь, и рече жена едина: «Въ мне есть беда, господине мой. Аз и си подруга моа, и живеве в дому, понеже и породилися есве в дому. И родих сынъ. И бысть по третиемь дни рожьдши ми, и роди и си жена сынъ. И бе токмо сами межи собою, и не бе никогоже с нама от инех в дому наю. И умре сынъ жены сея в нощь сию, якоже лежа на нем. И въставши полунощи, взят отрочя мое от руку моею, и успи е на лоне своем, а отроча свое умръшее положила беяше у мене. И въстах заутра да подою отрочяте, и обретох е мертво. И се азъ проразумех, яко несть ее сынъ мой, егоже азъ есмь родила». И рече жена другаа: «Ни, но се есть сынъ мой живый сий, а се есть твой умръший». И прястася пред царемъ.
И рече има царь: «Ты глаголеши тако: “Се есть сынъ мой живый съй, а оноя есть мертвый”, — а си глаголеты “Ни, но живый есть сынъ мой, а твой умерший”». И рече царь слугам: «Присечете отрочя се сущее живое на полы и дадите пол сей, а пол оной. И мертвое такоже, пресекше, вдадите пол сей, а пол оной».
И отвеща жена, еяже бе сынъ живый, понеже убо смятеся утроба еа о сыну ея, и рече: «Въ мне да будеть беда, господине мой. То дадите ей отроча се, а не смертию уморите его». И рече другаа жена: «Да не будет ни мне, ни сей! Но пресечете и надвое». И отвещавь царь рече: «Дадите детищь живый жене, рекшей “Дадите сей, а не смертию уморите его”. Да той дадите и, то бо есть мати его».
Слышав же весь Израиль суд сей, имъже суди царь, и убояшася от лица царева, разумеша бо, яко смыслъ Божий бе в немь творити суд и оправданиа.[221]
Соломонъ же бе поялъ дщерь фараонову, егда здааше Святаа Святых.[222] Посла посол свой к нему, глаголя: «Тести мой! Присли ми помощь». Он же избра 600 муж по остроноумии, яко умрети имъ том лете, — хоте искусити Соломоню мудрость. Егда же приведени быша пред Соломона, видев же я издалеча, повеле и шити саваны всем имъ. Пристави же к нимь посолъ свой к фараону и рече: «Тестю мой! Аще ти не в чемь своих мертвых погребати, о се ти имъ порты. У себе же я погреби».
Егда же здаше Соломонъ Святая Святых, тогда же бысть потреба Соломону вопросити Китовраса. Осочиша, где живеть, рекоша — в пустыни далней. Тогда мудростию своею замысли Соломонъ сковати у́же железно и гривну железну, написа же на ней во имя Божие заречение, и посла же болярина лучшего съ отроки, и веляше вести вино и медъ, и руна овчяя с собою взяша. Приидоша к месту его, ко трем кладязем его, а его туто нет. По указанию Соломоню и волияша в кладязи те вино и медъ, и заткаша устия кладязем руны овчьми. Влияша же два кладяза вина, а третий меду. А сами съхранишася таино, и зряху ис таи, оже приити ему воды пити ко кладязем. И прииде абие, и приникъ к воде, нача пити, и рече: «Всякъ, пия вино, не умудряеть». Якоже перехоте воды, и рече: «Ты еси вино, веселящее сердце человеком»,[223] — и выпи все 3 кладязи. И хоте поспати мало, и разня его вино, и уснувъ твердо. Болярин же, пришед, искова его твердо по шии, по рукам и по ногам. И, шчютився, хотя крянутися. И рече ему боляринъ: «Господине, Соломонъ имя Господне со запрещением написа на веригах, ныне на тебе». Онъ виде на себе, и поиде кротокъ во Иерусалимъ ко царю.
Нрав же его бяше таковъ. Не ходяшеть путемъ кривым, но правым. И, во Иерусалимъ пришед, требляхут путь пред нимъ и полаты рушаху, не ходя бо криво. И приидоша ко вдовицене храмине. И вытекши вдовица, и взопи, глаголя, молящися Китоврасу: «Господине, вдовица есмь убога. Не оскорби мя!». Он же огнуся около угла, не соступяся с пути, и изломи си ребро. И рече: «Языкъ мякокъ кость ломить».[224] Ведом же сквозе торгъ, и слыша мужа, рекуща: «Не ли черви на 7 лет?» — и рассмеяся Китоврасъ. И виде другаго мужа ворожаща, и посмеяся. И виде свадбу играющу, и восплакася. И видяще мужа, на пути блудяща кроме пути, и наведе и на путь. И приведоша его въ дворъ царевъ.
