быть, тори: до чего она не любит налегать на постромки во имя общей пользы! Обращайся с ней, как она этого за¬ служивает, друг мой; зато, когда мы сделаем привал, с то¬ бой обойдутся, как с добрым вигом. Вы провели зиму в Бостоне, сударыня? Сесилия в ответ молча наклонила голову. — Королевская армия, без сомнения, больше нравится дамам, чем войска колоний. Однако и среди нас найдется немало таких, кому нельзя отказать ни в военных позна¬ ниях, ни в воинственной внешности, — продолжал он, вы¬ свобождая старинную дедовскую рапиру, запутавшуюся в складках плаща своей спутницы. — Воображаю, судары¬ ня, какое бесчисленное множество балов и вечеров давали для вас господа офицеры королевской армии! — Не думаю, чтобы в Бостоне нашлось много беспеч¬ ных женщин, пожелавших принять участие в этих раз¬ влечениях, — ответила Сесилия. — Это делает им честь! Поверьте мне, каждое пушеч¬ ное ядро, которое мы посылаем в город, все равно что кровь, выпущенная из наших собственных жил. А что, после недавнего дела на Чарлстонском перешейке коро¬ левские офицеры, наверно, уже не так презирают колони¬ стов? — Все те, кого близко касался исход событий того ро¬ кового дня, не скоро забудут его! Молодой американец, пораженный печальным тоном Сесилии, без труда догадался, что в своей откровенной ра¬ дости он невольно коснулся какой-то незажившей раны. После этой неудачной попытки завязать разговор они не¬ которое время ехали в глубоком молчании, которое было прервано, только когда в вечернем воздухе раздался стук лошадиных копыт, не сопровождавшийся грохотом колес. На первом же повороте дороги они увидели нескольких офицеров, скакавших им навстречу. Тот, кто ехал впере¬ ди, остановился, увидев повозку, которая по его знаку тоже остановилась. В непринужденной и несколько высокомерной манере всадника, заговорившего с капитаном, было что-то заста¬ вившее Сесилию прислушаться к его замечаниям с боль¬ шим вниманием, чем обычно уделяется дорожным разгово¬ рам. Одежда незнакомца не была ни вполне штатской, ни военной, хотя выправка у него была явно военная. Когда он остановил свою лошадь, несколько собак стали прыгать 347
и ласкаться к нему, бесцеремонно проскальзывая между ногами чистокровного скакуна; хозяин досадливо отгонял преданных псов, но это их нисколько не обескураживало. — Прекрасная дисциплина, черт побери! — воскликнул этот странный американский военачальник. — Я осмели¬ ваюсь предположить, господа, что вы возвращаетесь с вы¬ сот Дорчестера, куда пришли из лагеря пешком, а теперь, отступая, решили прокатиться. Молодой капитан встал и, почтительно сняв шляпу, ответил: — Мы возвращаемся с этих холмов, это правда, сударь: но, для того чтобы отступать, надо сначала встретиться с врагом! — Ах, у вас белая кокарда! Раз вы в таком чине, су¬ дарь, полагаю, что у вас есть какие-то основания для по¬ добного поведения!.. Лежать, Юнона, лежать! — Эта дама час назад была высажена у перешейка со шлюпки королевского корабля, сударь. Мне был дан при¬ каз доставить ее к генералу, командующему правым кры¬ лом. — Дама! — многозначительно повторил кавалерист, медленно проводя рукой по своему орлиному носу. — О, если речь идет о даме, то ей надо предоставить все удоб¬ ства... Пошла прочь, Юнона! — И, повернув голову к адъю¬ танту, стоявшему рядом с ним, он проговорил, почти не понижая голоса: — Должно быть, какая-нибудь любов¬ ница Хау, которую он послал сюда в качестве образца добродетели и скромности. В таком случае, сударь, вы правильно сделали, взяв лошадей, — громко продолжал он. — Я удивляюсь лишь, почему вы запрягли не шестер¬ ку, а только пару. Но скажите, как идет постройка укреп¬ лений?... Отстань, тебе бы жить при дворе, Юнона, там бы ты лизала пятки господам министрам и своей угодливо¬ стью заработала бы себе ленту! — Их строят, сударь, а так как все внимание королев¬ ских войск приковано к батареям, то мы закончим работы до рассвета, прежде чем они успеют что-нибудь заметить. — Да, землю копать мы мастера, а вот умеем ли мы еще что-нибудь?.. Мисс Юнона, ты рискуешь своей драго¬ ценной шкурой! Ах, ты так! Ну, пеняй же на себя! — И вспыльчивый генерал вытащил из кобуры пистолет и дважды прицелился в голову собаке, все еще ласкавшейся к нему в порыве слепой любви, но пистолет оба раза дал 348