На мгновение Сесилия заколебалась, но, увидев, с ка¬ ким удивлением все на нее смотрят, с каким жадным лю¬ бопытством, прекратив свои занятия, слушают каждое слово, сказанное ею и стариком, она застенчиво приняла предложенную ей руку, и они в полном молчании поки¬ нули комнату, а затем и дом — через дверь, противопо¬ ложную той, в какую вошла Сесилия, и оказались на другой улице, в стороне от шумной и пьяной толпы. — Я не могу уйти без своих спутников, — промолвила Сесилия. — Они взяты под стражу, — невозмутимо ответил ста¬ рик, — и вы можете либо разделить с ними заключение, либо на время расстаться с ними. А если часовые дога¬ даются, что за человек тот, кто привел вас сюда, ему придется плохо. — Догадаются? — переспросила Сесилия, отшатнув¬ шись от старика. — Я думаю, что слова мои ясны! Разве он не смер¬ тельный, упорный враг свободы? Неужто вы думаете, что наши соотечественники так безрассудны, что позволят по¬ добному человеку свободно разгуливать по нашему лаге¬ рю? Нет, нет, — пробормотал старик с тихим ликующим смехом, — он искушал судьбу, как глупец, и погибнет, как собака!.. Ну, идемте! Место, куда я вас веду, в двух шагах, и вы сможете вызвать к себе этого человека, когда захо¬ тите. Старик почти силой увлек за собой Сесилию, и они действительно очень скоро остановились у двери простого уединенного дома, перед которым взад и вперед ходил ча¬ совой. Позади дома то появлялась, то исчезала длинная тень другого часового — свидетельство того, как бдительно охраняли тех, кто находился внутри. — Входите! — сказал Ральф, решительно отворив дверь. Сесилия повиновалась, но, вступив в узкий коридор, вздрогнула, увидав расхаживавшего там еще одного ча¬ сового с ружьем. Ральф, который, видимо, был здесь своим человеком, непринужденно спросил: — Приказ от Вашингтона еще не получен? — Нет, — ответил часовой, — и, судя по этой задерж¬ ке, нельзя ждать ничего хорошего. Старик пробормотал себе что-то под нос, но прошел вперед и, распахнув другую дверь, воскликнул; 355
— Входите! Сесилия послушно переступила порог, и дверь за ней тотчас захлопнулась. Не успела она вьфазить ни удивле¬ ния, ни испуга, как очутилась в объятиях своего мужа. Глава XXXI Дочь Капулетти! Так в долг врагу вся жизнь моя дана! ш е к с п и р, «Ромео и Джульетта» — Ах, Лайонел, Лайонел! — вскричала, плача, Се¬ силия, осторожно высвобождаясь из крепких объятий Линкольна. — В какую минуту ты покинул меня! — И как я был за это наказан, любовь моя! Ночь от¬ чаяния и утро горьких сожалений! Как скоро я почувст¬ вовал всю силу тех уз, что связали нас с тобой. Если только мое безрассудство не разорвало их навеки... — Неверный! Теперь я узнала тебя и с чисто женским искусством сплету такую сеть, что сумею тебя удержать. Лайонел, если ты любишь меня так сильно, как мне хочет¬ ся в это верить, пусть все прошлое будет забыто! Я прошу, я настаиваю: никаких объяснений! Ты был обманут, но я вижу раскаяние в твоих глазах: теперь к тебе вернулся рассудок. Так будем говорить только о тебе. Почему тебя так стерегут — скорее как преступника, чем как офицера королевской армии? — Они и правда очень усилешю охраняют мою особу. — Но как ты оказался в их власти? И почему они так злоупотребляют ею? — Это легко объяснить. Вспомни, какая была страш¬ ная буря ночью, когда мы венчались, Сесилия! — Это было ужасно, — ответила она, содрогнувшись, но тоттас же радостная улыбка согнала с ее лица послед¬ ние следы печали и заботы. — Я уж больше не верю- в предзнаменования, Лайонел, — продолжала она. — Впро¬ чем, если даже одно и было послано нам, разве оно уже не исполнилось? Я не знаю, Лайонел, что значит для тебя благословение покидающей землю души, но для меня боль¬ шое утешение в том, что моя бабушка, умирая, благосло¬ вила наш поспешный союз. 356
Не успела Сесилия выразить ни удивления, пи испуга, как очутилась в объятиях своего мужа.