Сняв руку, которую Сесилия доверчиво положила ему на плечо, Лайонел мрачно отошел в дальний угол ком¬ наты. — Сесилия, я люблю тебя так сильно, как тебе хочется в это верить, — сказал он, — и я готов подчиниться твоей воле и предать забвению прошлое, но я продолжу свой рассказ. Ты помнишь, в ту ночь разразилась такая буря, что никто не отважился бы без крайней нужды выйти из дома, но я решил воспользоваться непогодой и с помощью флага, который всегда был в распоряжении дурачка Джэба Прея, покинул город. Раздраженный... Я сказал — раздра¬ женный? Нет, скорее терзаемый ураганом страстей, перед которыми бледнела разбушевавшаяся стихия, я слишком далеко зашел... Сесилия, я был не один! — Я знаю это, знаю, — быстро сказала она, почти за¬ дыхаясь от волнения, — но что же было дальше? — Мы встретили пикет, который никак не мог при¬ нять офицера королевской армии за нищего дурачка, хотя и пользующегося некоторыми привилегиями. В нашей тревоге мы позабыли... поверь мне, дорогая Сесилия, если бы ты знала, при какой сцене я присутствовал, какие причины толкали меня, ты оправдала бы мое как будто непонятное бегство от тебя! — Неужели я сомневаюсь в этом? Разве могла бы я, позабыв свое положение, свою недавнюю утрату и свой пол, наконец, последовать за человеком, недостойным мо¬ его участия? — ответила Сесилия, и лицо ее вспыхнуло и от смущения и от силы охвативших ее глубоких чувств.— Не думай, что я пришла сюда, чтобы, как слабая женщина, упрекать тебя в несовершенных прегрешениях. Я ваша жена, майор Линкольн, и должна поддерживать вас в те минуты, когда вам больше всего нужна нежность супруги., Я дала этот священный обет перед алтарем, и стану ли я колебаться, выполнить ли его, лишь потому, что на меня устремлены взоры людей. — Я сойду с ума, я сойду с ума! — вскричал Лайонел и в. душевном смятении начал метаться по комнате. — Порой мне кажется, что проклятие, сгубившее отца, тя¬ готеет и над сыном! — Лайонел, — мягко сказала Сесилия, подойдя к не¬ му, — разве так ты сможешь сделать меня счастливой? Разве так встречают женщину, вверившую любимому свое счастье? Но я знаю: ты успокоишься, ты будешь справед¬ 358
ливее к нам обоим, ты будешь покорен воле божьей! Ну, а теперь вернемся к твоему аресту. В твоем необдуманном появлении в американском лагере вряд ли можно усмот¬ реть преступные намерения, и будет нетрудно убедить офицеров, чтЬ ты не способен на подобную низость. — Трудно укрыться от бдительности тех, кто борется за дело свободы, — раздался негромкий, спокойный голос Ральфа, неожиданно вошедшего в комнату. — Майор Лин¬ кольн слишком долго внимал решениям тиранов и рабов и забыл о стране, в которой он родился. Если он хочет спастись, пусть откажется от своих заблуждений, пока еще может сделать это с честью. — «С честью»! — не скрывая своего презрения, повто¬ рил Лайонел и опять начал быстро и взволнованно шагать по комнате, не удостаивая непрошеного гостя ответом. Сесилия бросилась в кресло и, наклонив голову, спря¬ тала лицо в маленькую муфту, словно заслонясь от ка¬ кого-то ужасного зрелища. Наступившую тишину через мгновение нарушили громкие голоса и шум шагов в коридоре. Дверь в комнату отворилась, и на пороге появился Меритон. Увидев его, Сесилия вскочила с кресла и, сделав ему знак удалиться, в каком-то исступлении закричала: — Уходите отсюда, уходите отсюда, во имя неба, ухо¬ дите! Слуга заколебался, но тут он увидел Лайонела, и пре¬ данность хозяину взяла верх над почтительностью к его супруге. — Слава богу, я опять вижу вас, сударь! С тех пор как я покинул берега Англии, для меня не было более радост¬ ной минуты! Ах, если бы мы были сейчас в Равенсклифе или в Сохо, я бы счел Себя самым счастливым человеком во всех трех королевствах! Ах, сударь, уедем поскорее из этой колонии и вернемся в страну, где нет мятежников, где не поносят ни короля, ни палату лордов, ни палату общин! — Довольно, добрый Меритон, довольно! — перебила, задыхаясь, Сесилия. — Уходите, идите в трактир, в какой- нибудь колледж, куда угодно, только не оставайтесь здесь! — Не отсылайте верноподданного обратно к мятежни¬ кам, сударыня, умоляю вас! Каких только кбщунственных речей я не наслушался, сударь, пока был там! Они гово¬ рили о священной особе монарха так дерзко, словно он 359