Том 6. Дураки на периферии полностью

Во дворе появляются Кюхельбекер, Пущин и Дельвиг.

Александр(вставая с лавки). Прощай, матушка… Не горюй по мне!

Арина Родионовна. Прощай, сыночек мой… Да сыт ли ты? А одет-то ладно? Постой, огляжу-ко я тебя… На тебе денежку в дорогу.

Достает денежку из ларца на полке и подает Александру.

Александр. (пряча денежку). Спасибо, мать, — себе бы берегла… (К Маше). Расти, Машенька, сестренка моя… (Целует ее в лоб).

Затем Александр обнимает Арину Родионовну; дрожащими руками няня крестит спину Александра. Александр быстро уходит во двор. Согбенная Арина Родионовна глядит ему вслед. Маша неподвижно стоит, как оставил ее Александр, поцеловав в лоб. Со двора слышен шум и голоса людей, позванивают колокольчики. Но вот уже колокольчики ударились в такт, забились и зазвонили на удалении. Пушкин уехал.

Колокольчики бьются все далее и далее, но звон их не умолкает вовсе, а лишь делается все более мелодичным, как бы волнообразным, и словно превращается в музыку, заполнившую все русское пространство, куда уехал Пушкин. Арина Родионовна надевает на голову платок.

Маша. Ты куда уходишь? И я с тобой!

Арина Родионовна. К царю!

Маша. У нас нет царя!

Арина Родионовна. А ты знаешь?.. К богу тогда пойду!

Маша. А где бог?

Арина Родионовна. Я сыщу их! А ты дом карауль!

Со двора входит Кюхельбекер.

Кюхельбекер. Здравствуйте, Арина Родионовна…

Арина Родионовна. Здравствуй, батюшка… А что, ты знаешь небось, где царь-то живет!

Кюхельбекер. Знаю, Арина Родионовна, всякий знает.

Арина Родионовна. Отведи меня к нему, мне по делу надобно.

Кюхельбекер. И мне к нему надо, давно надо. Пойдемте, Арина Родионовна.

Он осторожно берет под руку согбенную Арину Родионовну, и они уходят. Пушкин уехал далеко. Стало совсем тихо. Маша одна в людской избе.

Маша(улыбаясь и яснея лицом). Я не чужая ему, а сестра, и он мне брат!

Вдалеке возникает звон колокольчиков и умолкает в большом удалении.

Конец

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ДУСЯ, сирота

ТАТЬЯНА ФИЛИППОВНА, родная тетка Дуси

АРЧАПОВ АРКАДИЙ, муж тетки

МИТЯ, сирота

ДЯДЯ МИТИ

ДЕВИЦА, подруга дяди

Горница в небольшом старо-мещанском доме. Комод, над ним фотографии родственников хозяев, на комоде ветхие сувениры и безделушки 19-го века; мебель, полученная еще в приданное хозяйкой — истертые плюшевые диваны и стулья; сундук; стол, покрытый скатертью; одно или два окна, с занавесками, фигурно вырезанными из бумаги; на подоконниках цветы в плошках; зеркало на комоде, — и прочее убранство жилища пожилых экономных людей. Из горницы дверь открыта в кухню — там виден выскобленный кухонный стол, посуда, угол русской печи.

Арчапов сидит за столом в горнице и питается из чашки. Его жена, Татьяна Филипповна, находится на кухне; она оперлась на печной рогач и смотрит оттуда на мужа.

Татьяна Филипповна. Наелся, что ль?

Арчапов (утерев усы). Добавь.

Татьяна Филипповна. А не хватит ли?

Арчапов. Жидко наливаешь, погущей дай.

Татьяна Филипповна. Да мне что, ешь досыта, только обопьешься потом.

Арчапов. Самовар поставь.

Татьяна Филипповна. А ты чаю напьешься — не вспотеешь? Пропотеешь, а потом остудишься…

Арчапов. Выздоровлю, не горюй.

Татьяна Филипповна. Ну что ж, ешь, пей, — с тобой все равно уж ничего не накопишь, не припасешь: ишь, прорва какая! Крышу починить не на что, а говядину каждый день едим… (Татьяна Филипповна утирает слезы концом фартука.)

Стучит щеколда в двери, ведущей из кухни в сени.

Арчапов. Открой свои ворота-то?

Татьяна Филипповна. Успеется. Может, это нищенка…