Дуся. Дурак твой дядя. А отец твой где?
Митя. Отец с другой толстой теткой ушел от нас. Мама говорила, что отец полюбил чужую тетку, потому что она толстая, и уехал с нею в далекие края. А маму отец перестал любить. Ты мещанка, сказал он маме, я нашел свое счастье в другом, нежном и прекрасном человеке, а мы с тобой характером не сошлись, сказал отец и ушел от нас. Он положил в свой чемодан пальто, пиджаки и штаны, носовые платки и все, и пепельницу — пепел на пол высыпал, ему подметать не надо — и все деньги взял из стола, потом опять вернулся и сказал, чтоб мама отдала ему сберкнижку, мама отдала, и отец ушел от нас. Он сказал мне: прощай, Митя, учись на отлично, будь пионером, слушайся вожатого, будь комсомольцем, будь активистом, будь честным гражданином, читай каких-то классиков и не кури.
Дуся. А ты ему что сказал?
Митя. Я ему сказал — папа, лучше ты сойдись опять с мамой характером.
Дуся. А он?
Митя. Он сказал: нет, мы теперь с ней чужие. А я ему: ну и иди к толстой тетке и сойдись с ней характером, возьми свою книжку «Краткий курс», за целый год два листика прочел, а всем говорит, что глубоко изучает, а я ее уже всю по складам прочел.
Дуся. А мама твоя долго жила, после отца, когда он ушел?
Митя. Недолго. Он ушел, а мама упала и заплакала, она все равно любила отца и сошлась с ним характером… Мама всегда стала молчать, только со мной тихо говорила, больше ни с кем, потом она умерла.
Дуся. Как же она умерла?
Митя
Дуся. А отчего она умерла?
Митя. Отраву съела. Папу любила и забыть не могла, во сне кричала и звала его.
Дуся. Твоей маме нельзя было умирать — она тебя не пожалела и оставила жить одного.
Митя. Не твое дело. Напилась и вылезай в окно назад.
Дуся. Твоя мама себя и своего жениха — твоего отца — любила больше тебя.
Митя. По очереди. Больше всего отца, потом меня, а себя меньше всех.
Дуся. А надо, чтоб она тебя любила больше всех, тогда бы она умирать не стала.
Митя. Лучше б ты умерла, а не мама.
Дуся
Митя. Ты нянькой и кухаркой у нас будешь?
Дуся. Там видно будет.
Митя. А гулять потом пойдешь со мной?
Дуся. Пойду.
Митя. Я скажу дяде, чтоб в няньки тебя нанял. А то он ищет-ищет, нету никого. Все кухарки — гадюки, говорит, в летчики и ученые учиться пошли.
Митя. Вода холодная. Что ж ты, гадюка, не согрела на примусе. Тебя в летчики не приняли.
Дуся. Не очень холодная. Ничего. Потерпишь, потерпишь… Дядя-то когда придет домой?
Митя. А почем я знаю. Либо вечером, либо завтра. Еда на кухне стоит — и обед, и ужин. Я тебя угощу.
Дуся. Спасибо.
Митя. Не карябай голову ногтями своими! Смывай мыло, тебе говорят!
Дуся. Смываю. Кто твой дядя?
Митя. Дурак, ты сама сказала. С разными тетками водится, хочет мне новую мать привести. Как приведет, так я уйду из дома в приют. Возьму один мамин портрет и уйду… В глаза попало,
Дуся. Сейчас-сейчас. Сейчас все кончится. Как тебя зовут?
Митя. Димитрий Авдотьич.
Дуся. Такого отчества нет.
Митя. По матери: я по отцу не зовусь.
Дуся. Твоя мать мне тезка.
Митя. Она мыла голову — когтями не карябалась.
Дуся. Больше не буду. Все.
Митя. Давай обедать. Ты будешь есть?
Дуся. Сначала ты, потом я.
Митя. Что останется.
Митя. Давай кашу есть. Бери ложку. Я один есть не буду.
