Митя(показывая ложкой на окно). Там моя бабушка в избушке живет. Больше всех она любила маму, а теперь меня. Пусть живет.
Дуся. Старая?
Митя. Сто лет.
Дуся. Она скоро умрет.
Митя. Нет, ей умирать нельзя. Ей пора, а она не может.
Дуся. Отчего — не может? К ней смерть не приходит?
Митя. Приходит, а бабушка боится меня одного на свете оставить — как я буду жить? — и не умирает. Она ждет, когда я вырасту, стану старым, приду к ней жить в избушку, тогда уж она и помрет. Она велела мне глаза ей закрыть.
За окнами жилища свечерело вовсе, — синие поздние сумерки; запели сверчки в окрестности.
Митя(указывая в даль за окном). Вон там моя бабушка живет: далеко-далеко. Я не вижу.
В дали, в синей тьме вспыхнул одинокий скромный огонек.
Митя. Это бабушка лампу зажгла. Она прийти ко мне не может — у ней ноги не идут.
Вдалеке, где засветился огонек, постепенно проявляется избушка с крыльцом, покрытая щепой или тесом; в ней два окна, освещенные изнутри; возле избы — две склонившиеся старые ракиты.
Митя. Я к бабушке пойду. Сейчас компот поем и пойду.
Митя приносит из кухни горшок с компотом; ставит горшок на стол.
Дуся. Тебе хорошо, тебя бабушка любит, она не умирает из-за тебя.
Митя. Я тоже не умер из-за нее… Когда мама умерла, я тоже хотел лечь к ней на стол и больше не дышать, потому что она тоже не дышит. Потом мне бабушку жалко стало — ей без меня скучно будет.
Дуся(задумчиво). А где моя бабушка живет?
Краткая пауза.
Митя. Пусть моя бабушка будет с тобою пополам.
Вечер потемнел в ночь, но свет избушки в далеком поле горит более ярко во тьме и свет из ее окон, а также сияние звезд сделали еще более явственным видение дальней избушки и двух ракит, дремлющих возле нее.
У открытого окна показались двое людей: Дядя Мити и с ним Девица.
Дядя (возбужденный и веселый). Митька! Соскучился? Сейчас я тебя отопру и гулять выпущу. Я тебе новую маму привел!
Слышно как отмыкается дверь снаружи; дверь отворяется; входят Дядя и Девица.
Дядя(показывает на улыбающуюся Девицу). Вот тебе, Авдотьич, новая мама, лучше твоей старой, она с нами будет жить, а ты слушайся ее, а то — знаешь! (Вглядывается и в Дусю.) А это кто тут?.. Погоди-погоди! Не шевелись никто! (Переводит свой взор на Девицу и обратно на Дусю: сравнивает их.) Стой! Теперь понятно! (К Девице.) Ошибка вышла. Ступай, моя душка, назад обратно.
Девица. Хам какой! Да я сама за вас за такого нипочем не выйду. Я сама по себе гражданка — четыреста рублей в месяц получаю на легкой работе! А за обман, за обольщение маломощных женщин у нас знаешь что бывает? (Хватает с этажерки хрупкую вещь, бросает ее на пол, вещь разбивается.) Я тебя научу, как женщин надо уважать! (Садится на стул.) Вот не уйду отсюда, да и только! Привел меня — теперь терпи до самой своей смерти! Я тебя враз организую и отрегулирую! Я тебя навсегда смирю!
Митя прижимается к Дусе. Дуся берет его за руку.
Дуся. А я… Я уже вышла замуж. У меня дядя и тетя есть. На мне не надо, нельзя больше жениться!..
Дядя. Чего ты поспешила-то? Подождала бы!
Митя. Она моя мама теперь!.. (Сжимает руку Дуси своими обеими руками.) Убежим к моей бабушке.
Дуся. Пойдем, Дмитрий Авдотьич!
Дуся берет на руки Митю и влезает с ним через открытое окно.
Дядя. А компот! Возьми компот в горшке — мы не доели!
Дуся опускает Митю на землю — уже за окном — и возвращается одна обратно в комнату, через то же окно, берет горшок с компотом и ложки и выбирается назад через окно.
