Размышляя на тему, отчего еще не старым человеком он остался не у дел – в то время, как некоторые были в состоянии найти себя и после семидесяти лет, – Виктор Владимирович с грустью пришел к философскому выводу, что жизнь любит не тех, кто, посмеиваясь над промахами других, лишь рассудительно наблюдает за всем со стороны, а других, кто, ошибаясь и рискуя, постоянно находится в непрекращающемся движении. Не зря некоторые полагают, что главное не продолжительность жизни, а ее насыщенность.
Постепенно он пришел к заключению, что его нынешний статус безработного во многом являлся результатом его личного выбора. Ведь это он сам, еще задолго до своего окончательного увольнения, перестал прилагать необходимые усилия к тому, чтобы оставаться на плаву. Это он сам, своим поведением, а по-другому он вести себя не хотел, исподволь провоцировал коллег на соответствующие ответные действия. А неблагоприятные обстоятельства, хотя они, безусловно, тоже присутствовали, отнюдь не являлись единственной причиной.
В целом Виктор Владимирович вполне отдавал себе отчет, что в сложившейся ситуации ему было проще сократить свои расходы и жить скромнее, чем изнурять себя нелепыми потугами догнать давно ушедший поезд, в котором его место занял кто-то другой.
Когда Виктор Владимирович смотрел на свой пройденный путь с точки зрения жизненных достижений, то к нему неизменно приходило ощущение некоторой законченности этого процесса.
Что касается потомства, то от второго по счету брака у него была взрослая дочь, Катя. Несмотря на раздельное проживание, Виктор Владимирович всегда оказывал ей моральную и материальную поддержку. Когда пришло время, помог поступить в престижный институт, а потом устроил на хорошую работу. Катя удачно вышла замуж. Они виделись обычно раз в неделю. У дочери была хорошо налаженная жизнь, и за нее не было поводов волноваться.
Что касается дома, то двум своим предыдущим женам совестливый Виктор Владимирович оставил по добротной квартире, а потом свил уже третье по счету семейное гнездышко.
В профессиональной деятельности у него тоже, вне всяких сомнений, накопились свои достижения.
Образно выражаясь, он посадил дерево, построил дом, вырастил потомство. Отсюда проистекало, что жизненный цикл его можно было считать завершенным. И если бы смерть внезапно настигла Виктора Владимировича, то он бы не возражал. Главное, чтобы она не оказалась мучительной. К несчастью, из его наблюдений следовало, что именно страдания в подавляющем большинстве случаев сопутствовали переходу в мир иной.
«Видно, так специально задумано Всевышним, – размышлял Виктор Владимирович, – чтобы у умников типа меня, которым все наскучило, было поменьше соблазна по своему разумению прекратить эту нудную пьесу, не дождавшись положенного им окончания третьего акта.»
Однако же Виктор Владимирович обладал довольно крепким здоровьем. Он был среднего роста, в меру упитан, и его также отличал здоровый цвет лица. Только зрение еще со школы подводило его, отчего его нос всегда украшали круглые очки в тонкой оправе. В общем, за исключением несчастного случая, который, как известно, не принято брать в расчет, ничто не предвещало его скорой кончины. Сам же он свою смерть не торопил, полагая, что она и без того в любом случае когда-нибудь наступит помимо его воли.
Виктору Владимировичу случалось досадовать на то, что человек не может знать, сколько ему еще отмерено. Этот вопрос для него имел не сакральный, а исключительно практический смысл. Ибо в зависимости от ответа на него он мог бы либо стать свободнее в тратах своих накоплений или же еще прижимистей, чем прежде. Ведь, несмотря на свою природную скромность, ему все же было, куда тратить деньги. Виктор Владимирович был сибаритом и любил хорошо поесть. Вкус его был безупречен. А какая же настоящая трапеза обойдется без доброго вина? И что за ужин без аперитива? И хотя посещения «мишленовских» ресторанов, разбросанных по всему свету, остались далеко в прошлом, кулинар от бога Виктор Владимирович, несмотря на стеснение в средствах, все же не мог отказать себе в приготовлении самых утонченных блюд, пусть и в домашних условиях. И в этой области мало кто мог с ним потягаться. Причем вкусовые предпочтения его не ограничивались какой-либо одной национальной кухней. Виктор Владимирович знал толк в приготовлении пищи как на французский, так и на итальянский манер, слыл знатоком китайского и японского кулинарного искусства, отдавал он должное и русским блюдам, запросто мог подать узбекский плов и многое другое. А пир без друзей, как известно, не пир.
Однако и от этих маленьких радостей, похоже, пора было отвыкать. С некоторых пор Наденька решила, что от друзей Виктора нет никакого прока, и ни к чему тратить на них деньги, которым она может найти гораздо лучшее применение. Об этом она ему как-то и объявила, для пущей убедительности, довольно эмоционально аргументировав свою точку зрения. А некогда царственный Виктор, лев по гороскопу, теперь лишь вяло махнул рукой и промолчал.
