Том 9. Мастер и Маргарита полностью

Сталин. Извини, пожалуйста, ты прав… Первое, что нужно сделать, это точно назначить, кто будет завтра и о чем говорить, потому что, конечно, всем он вам кричать не даст, да этот крик и бесполезен. Но зрелище, которое он увидит, ему должно быть полезно. До утра надо принять все меры, чтобы завод пришел весь до последнею человека. Это пусть он увидит. Это ему полезно.

Голоса. Верно!

Канделаки. Это мы сделаем.

Сталин. Итак, первое требование, как известно, заключается в том, чтобы вернули на завод всех триста восемьдесят девять уволенных. До единого человека. И конечно, всем им уплатили бы за прогул. Кто же будет говорить по этому вопросу?

Порфирий. Я предлагаю Теофила.

Канделаки. Кто-нибудь против этого есть?

Голоса. Нету.

Сталин. Следующее требование — сбавить штрафы. Кто по этому вопросу?[9]

Канделаки. Все пункты.

Сталин. Нет, я предлагаю еще один пункт. Вот какой: когда рабочие работают…

Голоса. Что? Что работы нет, а жалованье идет?!

Теофил. Помилуй, Сосо, что ты говоришь! Да ни за что в жизни они не примут такое требование…

Сталин. И я знаю, что такое требование они не примут. Но все-таки нужно, чтобы оно было предъявлено. И вот почему. Ведь это же право всякого животного. И надо, чтобы вы показали им, что рабочие это понимают. Скажите им, что когда лошади стоят в конюшне, их все-таки кормят. А вы им скажите, что вы люди!

Теофил. Я скажу!

Илларион. Пора вам расходиться. Мне эта ночь не правится. Лучше от греха расходитесь. Все сказали?

Сталин. Все. Ну, товарищи, пожелаем же друг другу, чтобы мы победили в этих грядущих боях.

Канделаки. Расходитесь.

Сталин(Иллариону). До свидания, товарищ. Очень приятно было познакомиться. Скажи, ты, наверное, сам некурящий?

Илларион. Некурящий.

Сталин. Так я и думал. А я, понимаешь ли, никак не могу отвыкнуть. Прямо не могу работать без папироски. Говорят, что конфеты надо есть…

Илларион. И конфеты нельзя есть, потому что бумажками насорят и следы все равно будут.

Сталин. Я в данном случае не про кладбище говорю, а вообще про курение.

Илларион. А вообще кури сколько угодно!

Сталин. До свидания.

Илларион. До свидания.

Илларион. Кто там? Что тебе нужно ночью?

Околоточный. Ну, открывай, открывай! Нечего!

Илларион(выходит, кутаясь в одеяло). Что случилось? Кто помер?

Околоточный. Ты что же это, спишь?

Илларион. Конечно сплю. Все люди ночью снят.

Околоточный. Пусти-ка! (Зажигает фонарь, входит с городовым в сторожку.)

Илларион. Что такое? Я не понимаю!

Околоточный. А то, что караулишь плохо! Вот что!

Илларион. Я караулю плохо? Пожалуйста, пересчитайте: все на месте! Никто не воскрес, ни одного не украли. Я не понимаю, что вы хотите? Почему будите меня?

Околоточный. Ты смотри у меня! У тебя ходят тут по ночам!

Илларион. Этого не может быть! В такой компании живу, где один я могу ходить. Остальные не способны. Что вы меня под дождем держите! (Поворачивается и уходит в сторожку, хлопнув дверью.)

Околоточный. Дурак!..

Губернатор (Смагин). Здравствуйте, господа!

Полиймейстер (Ловен). Здравия желаю, ваше превосходительство!

Губернатор. Это что же? Целая толпа, как я вижу?..

Губернатор. Безобразие… Здравствуйте, рабочие!

Безобразие! (Увидев Кякиву.) Это кто такой?

Трейниц. Переводчик при жандармском управлении, ваше превосходительство.

Кякива. Кякива, ваше превосходительство.

Смагин. Безобра… А, хорошо!.. Вы будете им… это… будешь, любезный, им… вы будете переводить… Ну-с, выпустите вперед главных!