В дверь постучали, и вошел Федор Сопин. Молодой человек приехал в Петербург по делам школы и остановился у Антона.
— Антон Кузьмич, — сказал он, присаживаясь в кресло напротив стола, — получил письма с Урала. Новости тревожные.
— Что случилось?
— Несколько наших выпускников арестованы. Обвиняют в "распространении вредных идей среди рабочих".
Антон почувствовал, как сжалось сердце. Он давно ждал, что преследования коснутся не только его, но и его учеников.
— Кого именно арестовали?
— Ивана Рогожина, того самого крестьянского сына из Тверской губернии. И еще двоих — Петра Волконского и Алексея Мещерского.
— За что конкретно?
— Говорят, что они организовывали "тайные собрания" рабочих, обучали их "неподобающим вещам". А один из доносчиков утверждает, что они читали какие-то "подрывные сочинения".
Антон задумался. Он знал всех троих лично — это были способные, честные люди, которые действительно заботились о благе рабочих. Но в нынешних условиях любое стремление улучшить жизнь простых людей могло быть истолковано как государственная измена.
— А что это за "подрывные сочинения"?
— Вот в том-то и дело, — Федор достал из сумки несколько листов бумаги, — это записи ваших лекций. Те самые, которые вы читали в школе о справедливом управлении производством.
Антон взял листы и пробежал глазами знакомые строки. Это действительно были конспекты его лекций, где он говорил о необходимости уважать достоинство рабочих, обеспечивать им достойные условия труда, учитывать их мнение при организации производства.
— И это считается подрывной деятельностью?
— В нынешние времена — да. Любые разговоры о правах простых людей рассматриваются как покушение на государственный строй.
— А кто донес?
— Один из управляющих, которого недавно уволили за некомпетентность. Решил отомстить таким способом.
Антон понял, что ситуация серьезная. Если власти признают его лекции "подрывными", то под удар попадут все выпускники школы, а возможно, и сама школа.
— Нужно что-то делать, — сказал он. — Этих людей надо спасать.
— А как? У нас нет влиятельных покровителей, которые могли бы вмешаться.
— Есть. Граф Шувалов, Ломоносов. Но сначала нужно подготовить почву.
Антон начал разрабатывать план действий. Прямое обращение к властям было бесполезно — в нынешней обстановке это только ухудшило бы положение арестованных. Нужно было действовать тонко и осторожно.
Первым шагом стало написание подробного отчета о деятельности арестованных. Антон собрал все данные об их профессиональных достижениях, о найденных ими месторождениях, о внедренных технологиях. Цифры были впечатляющими — трое арестованных за два года работы принесли государству доходы на сумму более полумиллиона рублей.
— Видите, — говорил он Федору, показывая расчеты, — если смотреть на них как на государственных преступников, то получается, что преступники приносят казне огромную пользу. Абсурд.
— А если смотреть как на патриотов, которые служат Отечеству?
— Тогда их арест — ошибка, которую нужно исправить.
Вторым шагом стало обращение к общественному мнению. Антон не мог открыто выступать в защиту арестованных, но мог делать это косвенно.
Он написал статью для "Санкт-Петербургских ведомостей" о важности горного дела для обороны страны. В статье он, не называя имен, рассказывал о достижениях молодых специалистов, о их вкладе в развитие промышленности.
— "Отечество наше богато полезными ископаемыми, — писал он, — но богатства эти не сами собой добываются. Нужны люди знающие, преданные делу, готовые трудиться на благо государства. Таких людей у нас немного, и каждый из них на вес золота."
Статью напечатали, и она вызвала интерес у читающей публики. Многие поняли, о ком идет речь, и стали задаваться вопросом: почему арестовали людей, которые приносят такую пользу стране?
Третьим шагом стала работа с влиятельными людьми. Антон обратился к Ломоносову, который имел связи в Академии наук и при дворе.
— Михаил Васильевич, — сказал он, — нужна ваша помощь. Арестованы лучшие наши выпускники, и не за какие-то преступления, а за то, что они честно служили Отечеству.
— Что конкретно вы хотите?
— Чтобы Академия наук дала официальную оценку их деятельности. Подтвердила, что они занимались наукой, а не политикой.
Ломоносов согласился. Через неделю Академия наук выпустила официальное заключение, в котором деятельность арестованных характеризовалась как "полезная для развития естественных наук и промышленности империи".
Но этого было недостаточно. Нужна была поддержка военного ведомства, которое в условиях продолжающейся войны имело особое влияние.
Антон обратился к капитану Суворову, который к тому времени уже дослужился до подполковника и командовал полком.
— Александр Васильевич, — сказал он, — помните наши совместные работы над порохом? Так вот, трое людей, которые помогали внедрять новые технологии на заводах, арестованы по ложному обвинению.
— В чем их обвиняют?
— В том, что они якобы подрывают государственный строй. А на самом деле они просто учили рабочих лучше делать свое дело.
