Суворов, который всегда ценил практические результаты выше формальностей, заинтересовался.
— А металл они добывали хороший?
— Отличный. Из руды, которую нашел Рогожин, делают сталь для ваших сабель.
— Тогда это глупость какая-то. Зачем арестовывать людей, которые помогают армии?
— Затем, что кому-то не нравится, что простые люди начинают думать и требовать справедливости.
Суворов написал рапорт военному министру, в котором указывал на важность арестованных специалистов для обороны страны. Рапорт был краток и конкретен: "Прошу освободить горных инженеров Рогожина, Волконского и Мещерского, поскольку их деятельность необходима для обеспечения армии качественным металлом".
Одновременно Антон вел более рискованную игру. Он решил использовать силу общественного мнения, но не открыто, а через систему анонимных писем.
Каждую ночь он садился за стол и писал письма различным влиятельным людям — сенаторам, генералам, придворным, купцам. В письмах он рассказывал о деятельности арестованных, приводил факты и цифры, задавал неудобные вопросы.
— "Ваше превосходительство, — писал он одному из сенаторов, — доводится ли до вашего сведения, что в темницах содержатся люди, единственная вина которых состоит в том, что они слишком хорошо служили Отечеству? Иван Рогожин за два года работы нашел железной руды на сумму двести тысяч рублей. Петр Волконский открыл месторождение меди, которое обеспечивает работой тысячу человек. Алексей Мещерский создал новую технологию выплавки стали, превосходящей европейскую. И вот за эти заслуги их арестовали..."
Письма он подписывал по-разному: "Верный слуга Отечества", "Радеющий о государственной пользе", "Заботящийся о справедливости". Главное было в том, чтобы информация дошла до как можно большего числа людей.
Постепенно общественное мнение начало меняться. Все больше людей задавались вопросом: правильно ли арестовывать специалистов, которые приносят пользу государству?
Но Антон понимал, что одной общественной поддержки недостаточно. Нужно было найти конкретную юридическую зацепку, которая позволила бы освободить арестованных.
Он обратился к своему старому знакомому, коллежскому асессору Ивану Ивановичу Неплюеву — не тому Неплюеву, который интриговал против него, а его племяннику, молодому чиновнику, который работал в юстиц-коллегии.
— Иван Иванович, — сказал он, — мне нужна ваша помощь в юридическом вопросе.
— Слушаю, Антон Кузьмич.
— Можно ли оспорить арест, если обвинения основаны на ложных показаниях?
— Теоретически можно. Но нужны доказательства того, что показания ложные.
— А если свидетель заинтересован в том, чтобы оговорить обвиняемых?
— Это может быть основанием для пересмотра дела. Но опять же, нужны доказательства заинтересованности.
Антон начал собирать информацию о доносчике — том самом управляющем, который оговорил его учеников. Выяснилось много интересного.
Управляющий по фамилии Скуратов был уволен с завода за хищения и жестокое обращение с рабочими. Увольнение произошло по рекомендации как раз тех людей, которых он теперь обвинял. Кроме того, у него были долги перед несколькими кредиторами, и он нуждался в деньгах.
— Вот и мотив, — сказал Неплюев, изучив собранные материалы. — Месть и корысть. Это может серьезно подорвать доверие к его показаниям.
— А как это использовать?
— Нужно подать прошение о пересмотре дела. Указать на заинтересованность свидетеля, приложить доказательства его недобросовестности.
— А кто может подать такое прошение?
— Родственники арестованных или их официальные представители.
Антон связался с семьями арестованных. Родители Рогожина, простые крестьяне из Тверской губернии, были готовы на все, чтобы спасти сына. Родственники Волконского, потомственные дворяне, тоже не желали видеть свою фамилию опороченной.
Прошение о пересмотре дела готовили тщательно. Неплюев помог составить его в соответствии со всеми юридическими требованиями. К прошению приложили документы о заслугах арестованных, о недобросовестности доносчика, о пользе, которую они приносили государству.
— Это хорошо составленный документ, — сказал Неплюев, перечитывая прошение. — Но нужно понимать, что формальная правота не всегда побеждает политические соображения.
— Что вы имеете в виду?
— Власти могут не захотеть признавать ошибку. Это подорвет их авторитет.
— А что тогда делать?
— Нужно дать им возможность "сохранить лицо". Найти формулировку, которая позволит освободить арестованных, не признавая ошибочность самого ареста.
Антон понял, что нужна дипломатия. Он обратился за советом к графу Шувалову.
— Петр Иванович, — сказал он, — прошу вашей помощи в деликатном деле.
Граф выслушал рассказ Антона и задумался.
— Дело действительно деликатное, — сказал он наконец. — С одной стороны, эти люди нужны государству. С другой стороны, нельзя создавать прецедент, когда арестованных освобождают под давлением общественности.
— А какой выход вы видите?
— Нужно представить дело так, что арест был необходимой мерой для проверки, а проверка показала невиновность арестованных.
— Это возможно?
