— Поэтому и нужны точные чертежи, точные размеры, точные инструменты, — отвечал Антон. — Когда все работают по одним стандартам, результат получается одинаковый.
Внедрение новых методов шло непросто. Многие мастера сопротивлялись изменениям, считая, что машинное производство убьет искусство. Но постепенно, видя результаты, они начинали понимать преимущества нового подхода.
Особенно сложным оказался вопрос обучения. Старые мастера умели делать ружье целиком, от начала до конца. Новая система требовала людей, которые знали одну операцию, но знали ее в совершенстве.
— Это деградация, — жаловался один из ветеранов. — Раньше мастер был художником. А теперь что? Винтики крутить?
— Не винтики, — возражал Антон. — Мастерство никуда не исчезает. Просто оно сосредотачивается в более узких областях.
— А как же творчество?
— Творчество остается. Но теперь оно направлено на совершенствование технологии, а не на изготовление каждого отдельного изделия.
Чтобы убедить сомневающихся, Антон организовал показательное соревнование. Группа мастеров, работавших по старому методу, соревновалась с группой, освоившей новую технологию.
Задача была простой — изготовить десять одинаковых ружей. Время ограничено одним месяцем.
Результат оказался впечатляющим. Традиционная группа изготовила восемь ружей, но все разные по качеству и характеристикам. Новая группа изготовила все десять ружей, причем все они были абсолютно одинаковыми и высокого качества.
— Теперь понимаете? — спросил Антон у Старцева.
— Понимаю, — кивнул тот. — Но жалко старые традиции.
— Традиции не исчезнут. Они просто найдут новое применение. Высшее мастерство всегда будет цениться для особых заказов.
— А что с простыми рабочими? Ведь теперь не каждый сможет стать мастером.
— Зато больше людей сможет получить работу. И каждый сможет стать хорошим специалистом в своей области.
Это был важный момент. Антон понимал, что новые технологии изменяют не только производство, но и социальную структуру. Появлялись новые профессии, новые возможности, но исчезали старые традиции.
— Главное, — говорил он мастерам, — чтобы люди не страдали от перемен. Нужно помочь каждому найти свое место в новой системе.
Для этого он организовал специальные курсы переподготовки. Старые мастера изучали новые методы, молодые рабочие осваивали основы техники. Особое внимание уделялось тем, кто терял работу из-за изменений.
— Понимаете, — объяснял Антон руководству мануфактуры, — люди — не расходный материал. Каждый человек ценен, и каждому нужно дать возможность приспособиться к переменам.
— А если кто-то не сможет приспособиться?
— Тогда нужно найти для него другое применение. Старый мастер может стать учителем молодых, контролером качества, разработчиком новых изделий.
— А если и это не подойдет?
— Тогда нужно обеспечить достойную пенсию. Человек, всю жизнь служивший делу, не должен остаться без средств к существованию.
Эти идеи казались революционными для XVIII века. Понятие социальной ответственности работодателя только зарождалось. Но Антон настаивал на их важности.
— Поймите, — говорил он, — довольные люди работают лучше. Если рабочие видят, что о них заботятся, они будут преданы предприятию.
— А если не заботиться?
— Тогда получите недовольство, саботаж, текучесть кадров. В итоге производство пострадает.
Постепенно руководство убеждалось в правоте Антона. Мануфактура, где внедрили его методы, показывала лучшие результаты, чем конкуренты. Производительность выросла в три раза, качество улучшилось, затраты снизились.
Но самое главное — люди были довольны. Рабочие чувствовали себя участниками общего дела, а не просто исполнителями чужой воли.
Успех тульского эксперимента привлек внимание не только в России, но и за ее пределами. Европейские промышленники начали интересоваться русскими методами организации производства.
— Удивительно, — писал французский инженер, посетивший Тулу, — русские сумели соединить высокую эффективность с социальной ответственностью. Такого я не видел ни в одной стране Европы.
Но не все относились к успехам Антона положительно. В Петербурге нашлись влиятельные люди, которые считали его методы опасными для существующего строя.
Главным противником по-прежнему оставался статский советник Елагин. Он не мог простить Антону освобождения арестованных учеников и продолжал искать способы дискредитировать его деятельность.
— Этот Глебов становится слишком влиятельным, — говорил он своим сторонникам. — Его идеи о правах рабочих подрывают основы государства.
— Но результаты его работы неоспоримы, — возражали ему.
— Результаты сегодня хорошие, а что будет завтра? Когда рабочие поймут свою силу и потребуют больше?
— А что они могут потребовать?
— Освобождения от крепостной зависимости. Равенства с дворянами. Участия в управлении государством.
Елагин был не глуп и понимал, что прямые атаки на Антона бесполезны. Нужна была более тонкая игра.
Он начал с того, что стал распространять слухи о "чрезмерных амбициях" Антона, о его стремлении к власти и влиянию.
