Но Антон вел образ жизни, который трудно было критиковать. Он не брал взяток, не злоупотреблял положением, не имел скандальных романов. Его единственной страстью была работа.
— Странный человек, — недоумевал Елагин. — Никаких пороков, никаких слабостей.
— Может, и правда он такой святой? — предположил один из его помощников.
— Святых не бывает. Просто он хорошо скрывает свои недостатки.
Но поиски компромата не приносили результатов. Зато они привлекли внимание людей, лояльных к Антону.
— Антон Кузьмич, — предупредил его Федор Сопин, — за вами следят. Кто-то очень подробно интересуется вашей жизнью.
— Знаю. Елагин не успокоится.
— А не опасно ли это?
— Опасно. Но что делать? Остановить работу из-за интриг?
— Может, стоит поговорить с императрицей? Пожаловаться на преследования?
— Нет. Это будет выглядеть как слабость. Лучше продолжать делать свое дело.
И Антон продолжал. Летом 1765 года он завершил работу в Туле и отправился в Калугу, где планировалось открыть новую текстильную мануфактуру.
Калужский проект был особенно интересным, потому что здесь Антон решил попробовать нечто новое — создать предприятие, где рабочие были бы не только исполнителями, но и участниками управления.
— Хотите сделать из рабочих хозяев? — удивился калужский губернатор.
— Хочу сделать их заинтересованными участниками общего дела, — ответил Антон.
— А в чем разница?
— Хозяин думает только о своей выгоде. Участник общего дела думает о выгоде всех.
— И как это осуществить практически?
— Создать систему, при которой доходы предприятия будут частично распределяться между всеми работниками.
Идея производственных кооперативов была революционной для XVIII века. Но Антон верил, что она может сработать.
Он начал с отбора рабочих. Искал людей не только умелых, но и честных, готовых к сотрудничеству.
— Понимаете, — объяснял он кандидатам, — здесь вы будете не просто работниками, а совладельцами предприятия.
— Что это означает? — спрашивали они.
— Означает, что вы будете получать не только зарплату, но и долю от прибыли. Но при этом будете нести ответственность за результаты работы.
— А если убытки будут?
— Тогда все вместе будем думать, как их устранить.
Не все соглашались на такие условия. Многие предпочитали простую зарплату без дополнительной ответственности. Но нашлись и энтузиасты.
— Интересно попробовать, — сказал один из мастеров. — Всю жизнь работал на других, а тут буду на себя.
— Не только на себя, — поправил Антон. — На всех нас.
Калужская мануфактура начала работу в сентябре 1765 года. Первые месяцы были трудными — люди привыкали к новым отношениям, осваивали непривычную ответственность.
— Трудно, — жаловался один из рабочих. — Раньше отработал смену и свободен. А теперь думаешь постоянно — как лучше сделать, как сэкономить.
— Зато и доходы другие, — напоминал ему Антон.
— Это правда. Но привыкнуть сложно.
Постепенно люди адаптировались к новой системе. Появилось понимание того, что от личного вклада каждого зависит общий результат.
— Знаете, — сказал Антону старший мастер через полгода работы, — мы стали как одна семья. Каждый заботится не только о своем деле, но и о других.
— И каков результат?
— Производительность выше, чем на других мануфактурах. Качество лучше. И люди довольны.
— Значит, эксперимент удался?
— Пока да. Но нужно время, чтобы окончательно убедиться.
Успех калужского эксперимента привлек внимание Екатерины II. Императрица заинтересовалась идеей производственных кооперативов.
— Господин Глебов, — сказала она на очередной аудиенции, — ваш калужский опыт очень интересен. Не могли бы вы подготовить подробный доклад о его результатах?
— Конечно, ваше величество. Но эксперимент еще не завершен.
— Тем не менее, промежуточные итоги важны. Если система окажется эффективной, ее можно будет распространить шире.
— А что думают по этому поводу ваши советники?
— Мнения разные. Одни считают идею перспективной, другие — опасной.
— Чем опасной?
— Тем, что она может привести к размыванию сословных границ. Если рабочие станут совладельцами предприятий, они могут потребовать и политических прав.
Антон понимал эти опасения. Действительно, его эксперименты вели к постепенному изменению социальной структуры общества.
— Ваше величество, — сказал он осторожно, — перемены неизбежны. Вопрос в том, происходят ли они постепенно и мирно или резко и с потрясениями.
— А что вы предлагаете?
— Управляемые изменения. Поэтапное улучшение положения рабочих, но под контролем государства.
— Интересная мысль. Подготовьте план таких изменений.
Работа над планом постепенных социальных реформ заняла у Антона несколько месяцев. Он понимал, что предлагает нечто беспрецедентное для России XVIII века.
План включал несколько этапов:
Первый — улучшение условий труда и введение социальных гарантий для рабочих.
Второй — развитие образования и профессиональной подготовки.
Третий — создание системы участия рабочих в управлении предприятиями.
Четвертый — постепенное освобождение наиболее квалифицированных крепостных.
— Смело, — сказал Ломоносов, изучив проект. — Но не слишком ли быстро?
