— Наоборот, слишком медленно, — ответил Антон. — Но быстрее общество не готово принять.
— А власти согласятся на такие изменения?
— Если покажем, что альтернатива — революция, то должны согласиться.
План был представлен Екатерине II в феврале 1766 года. Императрица изучала его долго, привлекая различных экспертов.
— Проект интересный, — сказала она наконец, — но очень деликатный. Нужно время, чтобы подготовить общество к таким переменам.
— Сколько времени, ваше величество?
— Годы, может быть, десятилетия. Но начать можно уже сейчас.
— С чего начать?
— С образования. Нужно готовить людей к новой жизни.
Антон согласился с таким подходом. Образование действительно было основой всех перемен.
— Тогда давайте расширим сеть школ, — предложил он. — Создадим возможности для обучения не только дворянских детей, но и детей рабочих и крестьян.
— Согласна. Подготовьте соответствующий проект.
Так началась новая фаза деятельности Антона — создание системы народного образования. Он понимал, что это самая важная и одновременно самая трудная задача.
Но он также понимал, что без решения этой задачи все остальные реформы будут бессмысленными. Только образованный народ мог стать основой справедливого и процветающего общества.
В марте 1766 года, работая над проектом школьной реформы, Антон получил письмо, которое изменило всю его жизнь.
Письмо пришло из родной деревни, от Федьки Косаря. Старый друг писал:
"Дорогой Антон Кузьмич! Шлю тебе печальную весть. Умер Данила Гончаров, тот самый, которого ты учил горному делу. Болел недолго, свалила его лихорадка.
Но дело не в этом. Перед смертью он просил передать тебе, что нашел то, что искал всю жизнь. Говорил про какую-то особенную руду, не похожую на другие. Сказал, что это может изменить всю жизнь в России.
Не понимаю я, что он имел в виду. Но ты, наверное, поймешь. Приезжай, если можешь. Люди ждут тебя. И дело Данилы кто-то должен продолжить."
Антон перечитал письмо несколько раз. Данила Гончаров был одним из его первых и лучших учеников. Если он говорил об особенной руде, это могло означать только одно — он нашел что-то действительно выдающееся.
— Что это может быть? — размышлял Антон. — Золото? Серебро? Или что-то еще?
Ответ на этот вопрос мог изменить не только его собственную судьбу, но и судьбу всей России. И Антон понимал, что должен немедленно ехать в родные места, чтобы выяснить, какую тайну открыл его ученик.
Плавильня судеб снова готовилась переплавить его жизнь в новую форму. И он был готов к этому испытанию.
Решение ехать на Урал далось Антону нелегко. В Петербурге его ждали важные дела — проект школьной реформы требовал доработки, калужский эксперимент нуждался в постоянном контроле, несколько других проектов были на критической стадии. Но интуиция подсказывала, что находка Данилы может быть чем-то исключительно важным.
— Антон Кузьмич, — сказал Федор Сопин, узнав о планах поездки, — может, стоит сначала послать кого-то разведать? Зачем вам самому ехать?
— Потому что Данила был моим учеником. Если он что-то нашел, я должен это увидеть собственными глазами.
— А работа здесь?
— Работа подождет. А находка может исчезнуть.
Антон обратился к Екатерине II за разрешением на поездку. Императрица, узнав о причинах, дала согласие, но с условием.
— Если это действительно что-то важное, — сказала она, — немедленно доложите. И будьте осторожны — Урал сейчас неспокойный край.
— В каком смысле, ваше величество?
— Ходят слухи о брожении среди рабочих. Кто-то распространяет идеи о равенстве, о справедливости. Местные власти обеспокоены.
Антон понял, что речь идет о влиянии его методов. За годы работы его ученики распространили по всему Уралу идеи справедливого отношения к рабочим. Это не могло не вызвать реакции.
— Ваше величество, — сказал он осторожно, — может быть, стоит удовлетворить разумные требования людей, а не подавлять их силой?
— Возможно. Но сначала нужно разобраться, что именно они требуют.
Поездка на Урал заняла три недели. Антон ехал в сопровождении небольшой свиты — Федора Сопина, двух студентов горной школы и охраны. По дороге он останавливался в городах, встречался со своими бывшими учениками, изучал ситуацию.
То, что он увидел, произвело на него сильное впечатление. За прошедшие годы Урал действительно изменился. Производство выросло, технологии улучшились, появились новые рудники и заводы. Но изменились и люди.
Рабочие, с которыми он встречался, были уже не теми забитыми крестьянами, какими их помнил Антон. Они научились читать и писать, разбирались в технике, понимали свои права.
— Антон Кузьмич, — говорил ему один из рабочих в Нижнем Тагиле, — мы многому научились за эти годы. И поняли, что можем жить лучше.
— А как вы хотите жить?
— Справедливо. Чтобы за хорошую работу хорошо платили. Чтобы с нами как с людьми обращались, а не как со скотом.
— А местное начальство что говорит?
— Кто как. Одни понимают, другие сопротивляются. Говорят, что мужики зазнались.
— И что происходит?
— Пока терпим. Но долго так продолжаться не может.
