Это заставило его, повидимому, пожалть о томъ, что онъ вздумалъ сказать что-нибудь, и онъ постарался отклонить разговоръ въ другую сторону, начавъ ругать всячески верблюдовожатаго, — какъ то длаютъ всегда люди, которые попались и желаютъ свалить вниманіе на другого. Онъ осуждалъ этого человка, какъ только умлъ, и мн приходилось съ нимъ соглашаться, потомъ расхваливалъ дервиша до-нельзя, и я долженъ былъ ему поддакивать тоже. Но Томъ сказалъ:
— Я смотрю иначе. Вы называете этого дервиша такимъ щедрымъ, добрымъ, безкорыстнымъ; я этого не вижу. Онъ не искалъ другого, подобнаго ему, бднаго дервиша, не такъ-ли? Нтъ, онъ такого не искалъ. Если онъ былъ безкорыстенъ, то почему онъ не удовольствовался пригоршней драгоцнностей и не ушелъ съ этимъ? Нтъ, онъ искалъ человка съ сотней верблюдовъ: онъ хотлъ уйти, забравъ возможно больше сокровищъ.
— Но, масса Томъ, онъ хотлъ подлиться честно, поровну. Онъ потребовалъ только полсотни верблюдовъ.
— Потому что онъ зналъ, что ему удастся завладть и всми.
— Масса Томъ, онъ предупреждалъ того человка, что онъ ослпнетъ.
— Да, потому что онъ зналъ его характеръ. Онъ искалъ именно подобнаго человка; такого, который не довряетъ ничьему слову, ничьей честности, потому что самъ безчестенъ. Я знаю, что есть много людей, похожихъ на этого дервиша. Они надуваютъ другихъ направо и налво, но умютъ налаживать это такъ, что т полагаютъ, что сами захотли ползть въ петлю. Они придерживаются буквъ закона и нтъ возможности ихъ уличить. Они не смажутъ васъ бальзамомъ, но одурачутъ васъ такъ, что вы сами имъ намажетесь, стало быть, сами ослпите себя. По моему, и дервишъ, и вожатый, стоили другъ друга: одинъ былъ ловкій, хитрый, себ на ум мошенникъ, другой — тупой, грубый, невжественный, — но оба они мошенника, пара какъ разъ.
— Масса Томъ, а водится теперь еще на свт такой бальзамъ?
— Да, дядя Абнеръ говоритъ, что есть. Онъ говоритъ, что его завели въ Нью-Іорк и смазываютъ имъ глаза деревенскому люду, причемъ народъ видитъ вс желзныя дороги въ свт, идетъ и заполучаетъ ихъ, а когда ему вотрутъ бальзамъ и въ другой глазъ, то пожелаютъ дураку счастливо оставаться и исчезаютъ вмст съ тни желзными дорогами… Но вотъ и холмъ. Опускайтесь!
Мы пристали къ земл, но вышло оно не такъ занимательно, какъ я предполагалъ, потому что мы не нашли того входа, черезъ который пробрались за сокровищами т двое. Но все же было очень любопытно видть уже хотя самый холмъ, въ которомъ происходили такія чудеса. Джимъ говорилъ, что онъ не взялъ бы и трехъ долларовъ за то, чтобы отказаться отъ этого; я былъ такого же мннія.
Мы съ Джимомъ очень дивились тому, какъ могъ Томъ, очутясь въ незнакомой и такой громадной стран, какъ эта, направиться такъ прямо и отыскать подобную незначительную кучку земли, отличивъ ее сразу среди милліона другихъ, совершенно съ нею схожихъ, и это безъ всякаго другого руководства, кром его собственныхъ познаній и природной смтливости. Мы много разсуждали объ этомъ, но не могли угадать, какъ онъ тутъ изловчился. Правду сказать, я другой такой головы и не встрчалъ. Ему не доставало только лтъ, чтобы завоевать себ такую же славу, какъ капитанъ Кидъ или Уашингтонъ. И я скажу, что даже этимъ двумъ, при всхъ ихъ дарованіяхъ, было бы мудрено отыскать этотъ холмикъ, между тмъ какъ это было плевое дло для Тома Соуера: онъ перелетлъ черезъ Сахару и отличилъ это возвышеніе также легко, какъ вы отличили бы негра среди кучки ангеловъ.
Мы нашли тутъ же, по близости, небольшое соленое озеро, наскребли соли съ его береговъ и пересыпали ею наши львиную и тигровую шкуры, для сохраненія ихъ до той поры, когда Джиму было бы удобно ихъ продубить.
Мы забавлялись тутъ дня два и, въ то самое время, когда полный мсяцъ коснулся другой оконечности степи, увидли рядъ маленькихъ черныхъ фигуръ, двигавшихся по его серебристому лику. Он вырзывались такъ отчетливо, какъ будто были нарисованы на немъ чернилами. Это былъ новый караванъ. Мы умрили скорость нашего полета и слдовали за этими путниками, просто ради общества, хотя это было намъ и не по дорог. Онъ грохоталъ, этотъ караванъ, и презабавно было намъ смотрть на него на слдующее утро, когда солнце облило пустыню своими лучами и на золотистый песокъ упали тни верблюдовъ, походившія на длинноногихъ старикашекъ, двигавишихся процессіей въ цлую тысячу человкъ. Мы не слишкомъ къ нимъ приближались, ставъ теперь осторожне и зная, что нарушимъ порядокъ шествія, перепугавъ своимъ появленіемъ верблюдовъ. Этотъ караванъ представлялъ собою самую блестящую картину по части пышныхъ одеждъ и величавости во всемъ. Нкоторые изъ главарей хали на дромадерахъ, — мы увидли здсь впервые это животное, — очень высокихъ и бжавшихъ въ перевалку, точно бы они были на ходуляхъ, что страшно перекачивало всадника и должно было порядочно взбалтывать обдъ у него въ желудк, я думаю; но за то дромадеры очень выносливы и превосходятъ верблюда въ скорости бга.
