- Капитан, - негромко произнес он, услышав, как подошел Укитаке. - Большое спасибо, что позволили мне сразиться с ним. - Обняв ее левой рукой и положив голову ей на плечо, Кайен заговорил ей на ухо. - Кучики, прости меня. Я так перед тобой виноват. Это я вовлек тебя во все это, и из-за меня тебе пришлось пережить такой кошмар... Спасибо тебе. Благодаря тебе, мое сердце обретет покой.
Пошел дождь, и холодные капли катились по лицу девушки, смешиваясь со слезами. И рухнув на колени, она плакала, прижимая к себе его тело, и не могла успокоиться. И слезы не приносили облегчения, и каждая из них тяжким камнем ложилась на ее сердце.
"Ведь я не сделала ничего! Абсолютно ничего! Не за что меня благодарить! Я думала лишь о себе! Защищала лишь себя! Так почему? Почему вы благодарите меня, Кайен-доно?"
Рукия плохо помнила, как они вернулись в Сейрейтей, как она вызвалась сама отнести тело Кайена в поместье клана Шиба, как она шла по ночным улицам, и редкие прохожие в ужасе шарахались от нее. Прыгали под ее ногами каменные плиты, которыми была вымощена дорога в городе, и земля то и дело норовила уйти из-под ног. Рукия медленно шла, не видя и не слыша ничего вокруг себя. Ледяной дождь смывал горячие слезы с ее лица. И сердце ее рвалось на части от горя, и сама она словно превратилась в одно сплошное средоточие боли.
Она не помнила, как добралась до поместья Шиба, как ее приветливо встретил какой-то парнишка, как молодая девушка с протезом вместо правой руки и повязкой на голове, удерживающей в более-менее относительном порядке длинные волосы, спрашивала у нее что произошло. Рукия ничего не смогла им сказать, не смогла объяснить, что случилось. Не смогла признаться, что это она убила Кайена. Что из-за ее трусости и эгоизма он погиб.
Когда Рукия, наконец, пришла в себя, то обнаружила, что находится в какой-то подворотне, сидя прямо на земле. Уже наступило утро, дело шло к полудню, если судить по солнцу. За ночь она изрядно промокла и замерзла, но все это не шло ни в какое сравнение с той болью, которая переполняла сейчас до краев ее сердце. Но слез не было.
Поднявшись на ноги и отряхнувшись, Кучики пошла по улице, не разбирая дороги. О том, чтобы пойти в поместье клана, даже думать не хотелось. Меньше всего на свете Рукия сейчас горела желанием сидеть в одиночестве в четырех стенах. Про казармы Тринадцатого Отряда и речи не шло. Прийти туда, а Кайена и Мияко там не будет... В это было трудно, почти невозможно поверить, но девушка знала, что это так, и пока не была готова к встрече с действительностью.
Внезапно Рукия почувствовала, что ей ужасно хочется напиться. До полной невменяемости, до потери сознания, памяти и прочих составляющих личности. Кучики с тоской подумала, что было бы желательно, чтобы они не возвращались ближайшие несколько дней. А то совсем тошно...
Но, разумеется, задуманное она не осуществила, несмотря на то, что ее дела были хуже некуда - она все-таки была Кучики, и это не пустой звук. Так что Рукия просто убивала время, бесцельно и бессмысленно бродя по Сейрейтею.
Дело уже шло к вечеру, когда на ее плечо внезапно решительно опустилась чья-то рука.
Примечание к части
Кому не сложно, оцените, пожалуйста, этот фик и черкните пару строчек: https://ficbook.net/readfic/3212907
Автор и я будем очень благодарны.
Том 2.
Глава 29. Время играть в открытую
Сказать, что Йоко находилась в дурном расположении духа, значит не сказать ровным счетом вообще ничего. На утреннем собрании лейтенантов Сасакибе Чоуджиро - лейтенант Первого Отряда - сообщил всем собравшимся, что нынешней ночью при трагических обстоятельствах погибли Кайен и Мияко Шиба. Уточнять, что именно там случилось, он не стал, равно как и давать какие-нибудь комментарии по поводу произошедшего в целом. Накамура после услышанного первые несколько минут вообще не могла до конца осознать эти новости. В конце концов, за то время, что она занимала свой пост, ей еще ни разу не доводилось терять близких знакомых. И после подобного ее сердце внезапно сковал страх. Служба - это постоянная опасность, угроза для жизни, и никто не даст гарантии, что вы переживете сегодняшний день. Эти слова в Академии кандидатов в шинигами заставляли выучить, словно молитву. Но, как ни крути, они все равно оставались лишь словами. Невозможно представить, каково это, пока не почувствуешь на собственной шкуре дыхание смерти и собственную незащищенность перед ее неумолимыми объятьями рано или поздно.
