– Я не уверена, но знаю, что Брукс – социопат. Быть может, оставить одеяло себе, а не уничтожить его, было реакцией его больного сознания. А если… если там есть ваши частицы, то, возможно, он хотел приберечь его, но понимал, что это может привести к неприятностям. Приметил место и на следующий день оставил одеяло там. Скорее всего, он понятия не имел о любопытной женщине, живущей напротив. Нам повезло, что Женева это заметила.
– Боже милосердный.
– Понимаю. Брукс самоуверен.
Я слушала детектива, отвечая на ее реплики и не теряя нить разговора. Голова была ясной и не болела. Но в тот момент, когда детектив произнесла «самоуверенный», перед глазами замелькали другие картинки.
Я была на пассажирском сиденье фургона, примотанная к нему веревкой. Я ясно видела три витка вокруг сиденья, ощущала грубую текстуру веревки под грязной рубашкой. Я посмотрела в окно и увидела почтовый ящик, простую деревянную конструкцию, прибитую к длинной покосившейся доске. И тут я услышала его голос.
Лица Брукса я не видела. Я лишь слышала голос, а перед глазами стояли почтовый ящик и брошенные письма. Почему я не могу его увидеть?
Я знала, что это воспоминание. Знала, что все это в прошлом, но мои ощущения – страх, отвращение – были настоящими и очень реальными. И я вспомнила кое-что еще. Тогда, рядом с Бруксом, я тоже подумала, что его жестокость и агрессия сдобрены самолюбием. О да, он был очень-очень самоуверен.
– Бет? – позвала детектив Мэйджорс.
Я резко вернулась в реальность.
– Да, – ответила я слабым голосом, но потом села прямо и постаралась собраться. – Да, детектив, он определенно уверен в себе.
– Что с вами случилось?
Я рассказала ей о том, что мне только что привиделось. Она внимательно слушала, а потом спросила:
– Вы можете вспомнить имя на конвертах? Или адрес на ящике?
Я прикрыла глаза. С утра я была на таком подъеме, а теперь чувствовала себя опустошенной и разбитой.
– Нет.
– Ничего, не страшно. Как вы?
Я открыла глаза, с облегчением ощущая отсутствие боли.
– Все нормально. Воспоминания… это хорошо.
– И очень непросто. Так всегда бывает. Вам будет тяжело, – осторожно сказала она.
Но мне не нужна была деликатность. Я прошла через многое и, даже если была не в лучшей форме, никогда не была нежной барышней.
– Я знаю, – ответила я. – Все в порядке. Правда.
– Бет, теперь мы знаем, где Леви Брукс находился в течение двух дней подряд. Вполне возможно, его видел кто-то еще. Мы выжмем все возможное из этого района. Еще есть над чем работать.
– Да, отлично.
– Я не уверена, подходящий ли сейчас момент, но у нас есть кое-что еще. Вам нужен перерыв, чтобы прийти в себя?
– Точно нет, говорите.
– С нами связался мужчина из Калифорнии. Он раньше был писателем. Дело было десять лет назад. Два года его кто-то преследовал, а затем пытался похитить со двора его дома. Ему удалось сбежать, но он полагает, что, возможно, его похититель и ваш – один и тот же человек.
– Интересно.
– Да. И у нас есть набросок лица его похитителя.
– Не уверена, что это поможет мне узнать Брукса, но все же я хотела бы взглянуть.
– Как только я его получу, сразу отправлю вам. Пока мы его ищем. – Детектив Мэйджорс откашлялась, прикрыв трубку ладонью.
– Бумаги, волокита и бюрократия, – проговорила я. Это была мантра моей матери. Обычно она произносила эти слова с отвращением и именно по этой причине не любила полицию и не доверяла полицейским.
– Да, что-то вроде того. Дела были закрыты и убраны в коробку на какую-то полку неизвестно где. Рисунок не отсканировали и никуда не загружали. Хотя, по моему опыту, это не всегда помогает.
– Думаю, это все равно шанс. Он был уже в возрасте.
Этот факт я уже сообщила полиции. Я была стопроцентно уверена, что Леви Бруксу, моему похитителю, чье лицо по-прежнему оставалось для меня бледным пятном, было как минимум пятьдесят. Сейчас я верила в это еще больше, хоть и не знала, откуда проистекала моя уверенность.
