– Что? Нет, – поспешил ответить Йен. – Задумался.
– Я говорю, домой пошли, поздно уже, а мне завтра на первую пару вставать, – поднимаясь с дивана, проговорил Лип.
– Да, конечно, – вставая, согласился Йен, переводя взгляд на часы, висевшие на стене, маленькая стрелка которых замерла между единицей и двойкой.
Неужели он так надолго отключился от реальности?
– Завтра вечером приеду, – продолжал говорить Лип, обращаясь уже к своей девушке.
– Хорошо, – улыбнулась та, и, подойдя к кудрявому, оставила легкий поцелуй на его губах.
– Пока, Мэнди, – направляясь к входной двери, Йен махнул рукой девушке. – Микки, – кивнул парню, оставшемуся сидеть на диване, всем своим видом изображая безразличие к тому, что происходит вокруг.
– Пока, – ответила Мэнди, махнув рукой на своего брата, степень воспитания которого не включала в себя даже элементарные основы этикета.
– Мог бы быть и повежливее, – раздалось в комнате, как только входная дверь захлопнулась.
– Да я сама гостеприимность, – ответил Микки. – Смотри, сколько дури спустил на твоих трахарей, – добавил он, указывая на пепельницу.
– Мик, твою мать, сказали же, Йен — брат Липа, – возмутилась девушка. – И, к тому же, он — гей.
– Фу, бля, Мэнди, только не говори мне, что в вашем тройничке твой лупоглазый был посередине, – скривив лицо, проговорил Милкович.
– Ой, иди нахуй, – выдохнула она, понимая, что разговор продолжать бесполезно. – Я ради тебя, между прочим, старалась.
– Че? – удивился Микки.
– Хуй через плечо, – огрызнулась сестра. – Я думала, он тебе понравится.
– Ты наебалась, – ответил Милкович.
– А вот и нет, – показала язык девушка. – Я видела, как ты на него пялился.
– Нихера подобного, – решил возразить Микки.
– И он потом весь вечер смотрел на тебя, пока ты не видел, – продолжала она. – Сидели, как две стеснительные малолетки, глазами друг в друга стреляли.
– Ой, отъебись, Мэндс, – вставая, прошипел Микки. – Я спать пошел, – понимая, что аргументов в свою защиту у него нет, решил отступить Милкович.
– Подрочи только перед сном, братишка, а то злой ты какой-то в последнее время, – крикнула ему сестра вслед и, дождавшись взмаха руки с выдвинутым вперед средним пальцем, направилась в сторону кухни.
Милкович хотел было добавить еще что-то к жесту, показанному чересчур наблюдательной сегодня сестре, но взгляд его зацепился за кусок серой ткани, что валялась на столике рядом с банкой пива, не тронутой рыжим.
Прихватив оба предмета с собой, он поднялся в свою комнату.
В понедельник днем Микки проснулся от настойчивого стука в дверь, эхом разносившегося по всему дому. Вспоминая о том, что сестра еще утром ушла на работу, Милкович, недовольно кряхтя, поднялся с кровати и спустился на первый этаж, проклиная незваного гостя всеми возможными ругательствами, на которые был способен его мозг спросонья.
– Хуйли надо? – прорычал Микки, открывая дверь, ожидая увидеть на ее пороге кого угодно, только не того, кто стоял там сейчас.
– Привет, – тихо проговорил рыжеволосый парень, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. – Можно? – указывая взглядом на комнату за спиной брюнета, спросил он.
– Ну, попробуй,– открывая дверь шире, пропуская Галлагера внутрь, ответил тот.
– Я вчера здесь кое-что оставил, – начал говорить Йен, проходя в гостиную, оглядываясь в поисках своего головного убора. – Ты не находил мою шапку? – спросил он у Милковича, что стоял рядом, почесывая грудь через легкую ткань растянутой майки.
– Ага, – кивнул брюнет, – я ее выкинул нахуй, – ответил он, вспоминая о том, что предмет разговора лежит на втором этаже в его комнате на тумбочке. – Новую купишь, – поднимая со столика пачку сигарет, сказал Микки, прикуривая одну. – У тебя же с наличкой нет проблем, да, Кертис? – черная мамба позавидовала бы количеству яда, что выплеснулось изо рта Милковича в тот момент, когда он произнес свою фразу.
Йен замер на месте, впиваясь в лицо брюнета внимательным взглядом.
– Сколько? – выдавил рыжий спустя пару минут, когда Микки отвернулся от него, чтобы затушить окурок в переполненной пепельнице.
– Че? – не понял вопроса Милкович.
– Сколько ты хочешь за молчание? – уточнил Йен. – Ты ведь именно поэтому не сказал ничего Липу вчера, хотя сразу узнал меня. Тысяча? Две?
– Ты охуел? – разворачиваясь лицом к Галлагеру, прорычал брюнет.
– Три? – не унимался парень. – Три штуки зеленых — немаленькая сумма для таких, как ты. Надолго хватит, – продолжал говорить Йен, подходя ближе.
– Уебывай нахуй, – делая шаг назад, ответил Микки, указывая на дверь. – Можешь засунуть эти бабки в свою раздраконенную жопу, мудила, – продолжал он, сжимая кулаки. – Милковичи не продаются, блять.
– Все продаются. Пять? – не сдавался Галлагер.
– Тебе ли не знать, шлюха рыжая, – выплюнул Микки.
– Просто у каждого есть своя цена. Может, семь?
– Нахуй!
– Восемь?
– Я сказал, съебись отсюда! – терял терпение Милкович.
– Десять? – последнее, что успел сказать Йен, прежде чем почувствовал короткий, но достаточно сильный удар в челюсть.
«Сколько стоишь ты, Микки?»
========== Много “почему” и одно “показалось” ==========
