Раньше я как-то легче это переносила. Видимо, отсутствие собственного интимного опыта сказывалось. А сейчас у меня весь низ живота болезненным огнем горит, потому я слишком хорошо помню, как это.
Как слишком близко, душно, влажно и откровенно. И вот все тоже самое с ней… Или с ней по-другому?
Лучше?!
Рвано выдыхаю. Я так сойду с ума. Хватит это гонять в голове. Но мне пока сложно остановиться.
– Ого, да ты принцесса?! – присвистывает Крылов, когда сворачивает на подъездную аллею к нашему дому, – Мне стоит переходить на "вы"? – играет бровями.
– Боюсь, что поздно, приличия уже не соблюдены, – смеюсь.
У ворот внедорожник тормозит. К нам подходит охранник и, завидев меня, пропускает Димину машину на территорию.
– А спрашивать кто твой отец прилично? – бормочет Дима, озираясь и медленно катя авто к главному особняку.
– Нет, это бабушкин, нам туда, – показываю на дом поменьше, у озера, который принадлежит родителям.
– Ок, поправлюсь, кто дед? – смеется Дима.
– Он погиб.
– Соболезную.
– Это было еще до моего рождения,– мягко улыбаюсь, – А про семью я вообще не очень люблю распространяться. Извини.
– Ок, понял, буду пытать Макса, – подмигивает мне.
– Ну пытай, – эхом отзываюсь, чувствуя, как в груди от одного имени, произнесенного вслух, тонко колет.
Дима тормозит у парадного входа и поворачивается ко мне корпусом, ловя в плен взгляд.
– Я думаю, ты знаешь, что я сейчас хочу спросить, – немного смущенно улыбается, ероша короткие волосы на затылке.
Качаю головой, а у самой пульс учащается. Знаю, конечно. Вот только что отвечать – без понятия…
– Я бы хотел еще раз увидеться, – предлагает.
Закусываю нижнюю губу. Молчу медля… Пытаюсь к себе прислушаться, но там пока только переживания о другом.
Но ведь я не могу всю жизнь жить ими?!
– Мне будет приятно. Мой номер у тебя есть, – наконец произношу тихо, – Спасибо, что подвез, – дергаю ручку двери и открываю ее.
– Не за что, мне понравилось. Спокойной ночи, принцесса Лида.
– Спокойной ночи, Дим.
Раздражающий звук будильника с трудом вытягивает меня из сна. Наощупь нахожу телефон и вырубаю мелодию. С хриплым стоном потягиваюсь и протираю глаза. Спальня залита серым утренним светом, а в воздухе тянет кофе и чем-то жареным… Стоп, жареным?
Точно, у меня же Люба.
Сажусь на кровати, с трудом разлепив веки. Кошусь на смятую подушку рядом. Любы в спальне нет…
– Доброе утро, – она появляется через секунду в дверном проеме.
Моя серая футболка, с натяжкой прикрывающая ее бедра, кажется, единственная одежда на ней. Я в этом убеждаюсь, когда Люба красиво выгибается, упираясь одной рукой в дверной косяк, и медленно задирает хлопковую ткань выше, демонстрируя мне голую задницу и тонкую черную полосочку волос на гладком лобке.
– Доброе, – хриплю, остро ощущая, как рефлекторный утренний стояк перестает быть просто физикой.
– Я завтрак приготовила, – мурлычет Малевич, сжимая небольшую грудь сквозь футболку. Потом оглаживает себя по животу, спускаясь рукой вниз, пока ее ладонь не оказывается между ног.
– Класс…– бормочу, подзывая ее к себе пальцем.
– Я уже приняла душ, – капризно дует губы, а сама идет.
И глаза подернуты поволокой похоти. Это заразно. Мой еще не проснувшийся до конца мозг словно застилает возбужденной пеленой в ответ. Пульс разгоняется, ощущаясь во всем теле, кровь толчками приливает в пах. Откидываю одеяло, провожу кулаком по дрогнувшему члену, смотря Любе в глаза. Она пошло облизывает губы, сильно высовывая язык. Забирается на кровать, становясь на четвереньки, наклоняется к моим бедрам и берет в рот.
***
После минета первым делом иду на кухню, даю котенку влажный корм, закапываю глазные капли, а затем иду в душ.
На Душку Малевич смотрит со снисходительным равнодушием. У нее аллергия и ей пришлось принимать таблетку, чтобы быть в состоянии у меня переночевать, поэтому особой радости от моей новой питомицы она явно не испытывает.
Испытывала бы ещё меньше, если бы я сказал, как ее назвал, но я благоразумно молчу. Кажется, я вообще смогу ее так называть только наедине, и это даже забавно. Моя мелкая персиковая тайна.
Пока моюсь, Люба начинает тщательно прихорашиваться у большого зеркала в гардеробной. На кухне ждут уже приготовленные горячие бутерброды, и, в общем, у меня нет повода считать такое начало дня не идеальным.
После вчерашних разборок в машине Люба просто шелковая. Настолько, что это даже немного напрягает. Глубоко внутри меня так и звенит в ожидании какого-то очередного трэша. А ее покладистость и милость кажутся лживыми. Когда ты слишком долго варился в одних адреналиновых разборках и выяснениях отношений, любое затишье начинает восприниматься не как норма, а как какой-то очередной этап этой игры.
И морально от этого устаешь не меньше. Я думал об этом ночью, когда Люба уснула. Что отпустить прошлые косяки уже не получается.
