Я слишком хорошо знаю, как могло бы быть по-другому. От одной мысли, что чудом не случилось так, меня бросает в ледяной пот и я неосознанно сжимаю Душку крепче, пока она не стонет протестующие, потому что ей больно. Адреналин постепенно тает, оставляя после себя разрушительную усталость и пустоту.
– Испугался пиздец, – хрипло признаюсь ей в макушку.
Лида всхлипывает и гладит меня левой рукой по спине.
– Ты молодец, – шепчет едва слышно.
– Нет, я чуть не пропустил, я отвернулся. Я…
– Ты молодец, – так же тихо, с убеждением.
Замолкаю. Не хочу спорить. Мне от ее слов слишком тепло.
Опускаемся прямо на обочину, садимся на землю, ноги в кювет. Очень близко. Жмемся друг к другу как замерзающие котята.
– Надо родителям позвонить, – вытирает Лида слёзы тыльной стороной ладони, лезет в карман за телефоном.
– Да, надо, – отзываюсь и с трудом встаю с земли.
Иду обратно к своей машине. Лезу в салон и забираю телефон и пачку сигарет. Раскуриваю, пока Лида сбивчиво сообщает своим, что произошло. Дым в легкие не лезет. Вся грудина ноет и болит. Но я все равно упорно пытаюсь курить, оттягивая момент разговора с отцом.
Я не хочу его пугать, но утаить тоже не выйдет – у меня от тачки ровно половина осталась. Так что сдаюсь, когда окурок, тлея, уже обжигает пальцы, и набираю его.
Несколько скупых слов. Быстро и сухо. Но я чувствую, как ему плохо становится на том конце. И мне блять плохо вместе с ним. Я знаю, что у него перед глазами сейчас стоит мать, потому что у меня точно такие же эмоции от этого разговора.
– Скорая еще не приехала? – сипит.
– Нет, ждем. Не переживай, все нормально.
– Я тебе…– рычит в бессильной ярости, но это просто страх, – Нормально у него! – чуть не орет и кажется бьет по столу кулаком, – Как скажут в какую больницу, сразу набери!
– Хорошо, не переживай, все правда хорошо. Ладно, вроде едут, пока, – вру и отключаюсь.
Закуриваю еще одну и плетусь обратно к Душке. Тяжело опускаюсь на землю рядом с ней, тру ноющую грудь. Боль сильнее с каждой минутой. Особенно слева, аж темнеет в глазах. Наверно зря я курю, но так хоть руки не так сильно дрожат.
Опустив голову, кошусь на Лиду и легонько пихаю коленом ее ногу. Поворачивается ко мне. И у меня улыбка до ушей. Бля, живая.
Просто пялюсь на нее. Внутри что-то невероятное при этом происходит. Топит прямо. И не могу точно уловить, что именно. Горячее такое, обволакивающее и одновременно заставляет дрожать. Она тоже улыбается в ответ. Как-то робко и смущенно. Хочется снова ее обнять.
– Ты позвонил только отцу? – спрашивает Душка и опускает глаза на свои руки. Будто они интересней, чем я. – Да. – М-м, – тянет, выдерживая паузу и покусывая губы, – А больше никому не хочешь? – и быстрый взгляд на меня. – Кому? На работе отец сейчас всем объяснит. – Ну например еще… Подруге своей, – краснеет. Ах, вот оно что! Я бы засмеялся, но ребра болят, и получается только неуклюже охнуть. – Мы утром расстались, – признаюсь. И мне снова достается пристальный взгляд. – Опять? Почему? – скептически выгибает Лида бровь.
Ох уж это ее “ опять”. Тянет съязвить, но я слишком рад видеть ее живую мордаху, чтобы колоть в ответ.
– Потому что поругались, – щурюсь. – Почему? – со вспыхнувшим интересом в глазах. И на губу мою разбитую косится. Заметила значит, что так было еще до аварии.
Какая же ты любопытная, а!
– Потому что она узнала, как я назвал кошку, – дразню Лиду, выдавая правду по чуть-чуть.
Да, давай, попытай меня. – И как же ты ее назвал? – улыбается Душка, заранее предвкушая что-то фееричное. Но она даже не представляет насколько! – Хм…Я бы сказал, но боюсь получить вторую пощечину, – криво улыбаюсь я. – О, не бойся, у меня рука не поднимается, – сдавленно смеется, тоже охая от боли в груди, – Не в смысле на тебя, а в смысле с плечом что-то. Поднять не могу, – и снова пытается смеяться.
– Думаешь все-таки с плечом? – я тут же переключаюсь, хмурясь, – Дай посмотреть.
– Не надо, жить буду, не переводи тему. Так как назвал? – не дает.
Смотрим друг другу в глаза. Я подвисаю в моменте. Медленно облизываю губы, прежде чем тихо признаться.
– Душка.
Лида растерянно моргает. Открывает рот и закрывает. Явно не знает, что сказать и как среагировать.
– Я бы тебе тоже зарядила, да, – бормочет. – Я знаю.
Пауза. – Это потому, что тебе ее жалко стало? Подобрал несчастного котенка… – предполагает Душка, и голос обиженно вздрагивает.
Дурочка… – Это потому, что ее все время хочется тискать, – выдаю вкрадчиво свой вариант, подаваясь к девушке ближе.
Лида мгновенно краснеет, взгляд соскальзывает на мои губы, но сирены скорой сбивают нас.
– Может все-таки не будешь дурью страдать и в палате хотя бы ночь отлежишься? – в недовольным голосе отца и нажим, и мольба одновременно.
– Да нормально все со мной, – раздраженно отвечаю в сотый раз, растирая ноющий лоб, – И я уже говорил, у меня там кошка.
– Да по херу на кошку, кошка едрить! – рявкает отец в трубку с таким чувством, что я инстинктивно отношу динамик подальше от уха.
