Слуга судорожно кивнул. Подхватил с камней двора брошенный охраной игломет и заковылял к двери. Ларна, не оборачиваясь, уже спешил через двор к казармам. От порога на него обреченно глядел один из охранников, легко раненый в руку иглой страфа. Сам поклонился и сам начал разговор.
– Приказ был настоящий, брэми. Я знаю почерк шаара. Только странный приказ: всё золото из дома забрать, пергаменты учетные тоже. Срочно доставить к дальним от порта воротам. И тех, кто препятствовать станет, считать врагами. Пять страфов тут было, при дозорных, на шестом приехал брэми Лорф с приказом, те два – заводные, под груз… Надежный человек Лорф, позволю себе заметить, служит в городе уже десять лет. Сказал – срочное дело. Но как вы явились, мы и начали сомневаться. Вас-то мы знаем по описанию, и что у ар-Бахта ныне служите – тоже ведаем. Но ведь прямой приказ у нас был!
– Понимаю, и судить мне недосуг, хорошо бы шаар ваш нашелся и сам рассказал, что к чему, – прищурился Ларна. – Тех, кто цел, собери во дворе. Где дальние ворота, я знаю… Кого попроворнее выбери, пусть бежит немедля, надо передать весть в главные казармы: город перекрыть и всех жителей, независимо от знатности, держать по домам. Всех, понял ли? На галере сам хранитель Шрон, власть в городе сейчас в его руках. Он сюда, полагаю, скоро явится. Кто из вас ранен и в дозор не годен, тем до его прибытия беречь шаарову родню и груз страфов. Доставившего приказ – в погреб, стеречь надежнее золота. О произошедшем тут доложить ару Шрону в подробностях. Ворота открыть.
– Исполним, – кивнул страж.
Над воротами показались глаза выра, вытянутые на стеблях. Ларна махнул ему – сюда. Быстро выбрал из страфов самого рослого и сильного, отвязал, небрежно срезал ремни и скинул сумки на плиты двора. Устроился поудобнее в седле, покосился на Кима.
– Поедем, покажу, как следует двигаться по городу на страфах, – усмехнулся Ларна. – Напрямки. Ты шепни им, что следует. А то меня они опасаются, тебе же – доверяют.
Выр перевалился через верх ворот и с грохотом упал на лапы, спружинил, повел усами, выискивая врага. Внимательно выслушал про груз в сумках и обещал стеречь неукоснительно. Ларна погладил крыло страфа, пробуя не пугать его, а ободрить. Птица чуть склонила голову, вслушиваясь в тихий говор Кима, заплясала, щелкая клювом и выражая готовность помогать всеми силами.
Ларна бережно, без рывка, натянул повод и выслал страфа вперед, прямо по деревянной двери, благо – толщина велика и когтям дает надежную опору. Один прыжок на навес крыльца, оттуда – на основную крышу. Теперь под лапами звонко лопалась черепица, но страф двигался без остановки и беспокойства не проявлял. Скорее заинтересованность: ему сразу понравилось чувствовать себя летающим и видеть город – у своих лап… Ларна натягивал повод плотно, хмурился и припоминал расположение улиц. Все же пять лет тут не бывал, с той памятной дождливой осени, когда столичный посредник заказал выра из рода ар-Капра. Толкового крепкого бойца, гибель которого на границе владений ар-Рафт, нет сомнения, изрядно подпортила отношения двух замков. Что кланду было только к пользе: на соседних с землями ар-Капра владениях стоит столица. И слушать северян столь близкие к столице подданные не должны, их удел – внимать кланду и верить в его мудрость, ощущать его поддержку в тяжбе, длящейся уже четыре года…
Вороной двигался всё увереннее. Страф клокотал, радовался и ничуть не опасался изрядной высоты крыш: дома в центральной части Тагрима выстроены в три, а то и четыре яруса, крыши с большим покатом.
Пока именуемая Золотым усом улица выгибается попутно – пологой дугой от порта вверх, к главной площади – бежать по крышам удобно: узкие боковые переулочки страф перемахивает в одно движение, даже не задумываясь о них… Зато Ким с интересом глядит вниз, где замирают люди, наблюдая немыслимое зрелище. Пусть смотрит: сразу поймет, почему выбран такой путь.
Золотой ус в нижней части своей широк, но запружен в десятках мест почти что наглухо. Ближе к порту – обозами неторопливо спускающихся и поднимающихся торговцев, ругающихся друг с другом, зло нахлестывающих рыжих невысоких страфов и упряжных биглей. Далее же перегорожена заставой, закрывающей путь всем, кроме пеших – вот она мелькнула, пара столбов да цепь поперек мостовой, и при той цепи городская стража. Пятна лиц, запрокинутых вверх, недоумевающих, оставшихся позади…
Улица сделалась теснее, дома сдвинулись покучнее. Остатки прохода здесь нагло загромождены трактирщиками – столы вынесены прямо на середину мостовой, для удобства заманивания посетителей.
