– Разве я одна справлюсь?
– Ты не одна. У тебя дедушка – сам Сомра, а братик – заяц Кимка, – подмигнул брат, и знакомое лукавство вспыхнуло в карих глазах золотыми бликами. – Тебя уважает Шром, да и Ларна оберегает. Они – нынешняя сказка, а кое-кому и кошмар ночной… пострашнее всякого спрута. – Ким задумчиво глянул на мокрую палубу. – В одном ты права. Нам бы не помешал выр, умеющий шить… Вдвоём вам стало бы сподручнее.
Тингали виновато пожала плечами: откуда бы такому чуду взяться? Да разве чудеса из известного ларца вынимаются? Они возникают – когда и ждать их нет причины… А порой хоть зови, хоть плачь – не идут, даже не глядят в твою сторону.
Ветерок принес запах, отвлекший немедленно от размышлений. Уху старого рыбака нахваливали в крепости ар-Бахта все, даже стражи-выры, прежде не уважавшие вареной пищи. И теперь эта самая уха готовилась рядом, в большом котле. Тингали облизнулась, снова принюхалась. Завертела головой, удивляясь отсутствию на палубе выра и капитана. Ким рассмеялся и пояснил: само собой, Ларна уже внизу. Уговорил Шрона показать изнанку моря. Видимо, ещё не нагляделся…
Рыбак подал миску с ухой. Тингали быстро опустошила её, похваливая. И зевнула. Слишком много впечатлений для одного дня! Ким охотно согласился, подхватил на руки и унес в трюм, уложил отдыхать на запасной парус. Веки сомкнулись немедленно, и сон потянул в глубину. Но отсюда было не страшно изучать её кошмары. Потому что ладони бортов крепки, да и Кимкина рука рядом. Черный, беспросветно гнилой спрут людской злобы метался по канве моря, волочил за собой шлейф ядовитого рыжего тумана. Ждал на глубине каждого выра, отважившегося пойти вниз – домой. Как его, злодея древнего, изловить? Где та нитка, за которую его можно хоть на привязь посадить? Гнуснейшая работа, но за века своей вывернутой мертвой жизни накопила она страшную силу… Всякий выр верит в непобедимость желтой смерти. Такая вера только помогает кошмару сделаться не сказочкой – а самой что ни есть былью…
– Эй, у барабана! Пальцы сберегаешь? – знакомый голос капитана рявкнул, как показалось Тингали, над самым ухом.
Девушка вздрогнула и резко села.
Тот же трюм, широкая полоска света в щели чуть приоткрытого люка. Вода под килем журчит весело, проворно. Вёсла чуть поскрипывают: понятно, что пальцев никто не бережёт, ход быстрый. Тингали попыталась встать – и охнула, нащупав рукой ракушки. Не иначе, для неё собраны: в сетке лежат, у самой руки. Крупные, красивые, все разные, а вперемежку с ними камешки… Представить себе, что набрал их капитан, страшный Ларна – было невозможно. Но Тингали представила, заулыбалась, прихватила сетку и поспешила на палубу – рассматривать добычу при солнышке. Выглянула из люка – и снова охнула. Берег-то вот он, рядом!
Скалы парадно-белые в темном узоре мхов да кустарника. Течение тащит галеру быстро – и не только течение, видны три каната, уходящие в воду. Все выры там, за бортом – и все работают, помогают вёсельникам. Скалы бессильно расступаются, признавая убогость своей ловушки, годной лишь для слабых – и возникает впереди город.
– Горазда ты спать, – насмешливо сообщил капитан, мельком оглянувшись и снова наклоняясь над бортом. – А проснулась в срок, вот он – Тагрим. Не оглядывайся, не гонит нас никто. Просто плыть в полсилы мне скучно… Я поговорил с вырами, мы решили освоить приёмы совместной работы в узких скальных коридорах. Для боя полезно, для проводки ценных грузов. Левый борт! Вырам – сигнал. Суши весла, канаты перекинуть! Парус долой… поворот. Эй, с баграми! Заснули?
Тингали замерла в проёме люка, наблюдая, как мечутся по палубе люди, исполняя волю Ларны. На корме барабанщик бьет по уходящему в воду длинному бревну, давая прежде не существовавший на галерах сигнал скрытым под поверхностью вырам. Вот провисают прежде натянутые канаты, их в одно мгновение перекидывают на новые блоки, крепят – и второй удар по бревну восстанавливает натяжение. Падает парус, и галера, зарываясь носом в волну и кренясь, почти ложится на борт… Стоять страшно, палуба пляшет – а Ларна, снова похожий на серого волка, щурит злые глазищи и скалится: весело ему! Нравится ему, что светлый бок скалы рядом проходит – рукой можно тронуть! Люди с баграми, впрочем, стараются как раз оттолкнуть скалу и сберечь борт…
