Ларна ощутил, что дольше слушать нет ни смысла, ни интереса. Подтолкнул плечом дверь, позволяя ей шумно хлопнуть. Оба наёмника – а Ларна не усомнился в их основном занятии – пригнулись и вздрогнули. Гонец потянулся к поясу за ножом и охнул, клонясь еще ниже: Ким использовал один из дорогих кинжалов со стены дома шаара. Второй наемник замер, мрачно глядя на того, кого осмелился копировать. Ларна тоже изучил подделку с интересом. Рост немалый, плечи хороши, усы короткие, но заплетены похоже – в две косицы. Знаки ар-Бахта взблескивают золотом на обеих…
Лже-Ларна быстро глянул на перетянутую повязкой ногу капитана, подобрался и попытался метнуть большое тело за угол избы – к лесу, к засаде, откуда могут подсобить или хотя бы задержать ненадолго противника… Ларна резко выдохнул, жалуясь на боль в ноге – едва успел топором подрубить проворные здоровые ноги беглеца. Кость правой хрустнула, левая уцелела, и Ларна сокрушенно покачал головой, падая на колено и сердито выдыхая сквозь зубы. Перехватил топор, обухом примерился по предплечьям наёмника – незачем рисковать. Переждал длинный крик. Сел поудобнее, вцепился в волосы, развернул к себе лицо, бледное и сразу ставшее жалким.
– Приветствую, – тихо и даже проникновенно сказал Ларна. – Это я, твоя совесть… Говорят, злодеи очень страдают от совести. Для тебя будет именно так. И не быстро, и мучительно. Пора готовиться к встрече с синеглазым северным богом. В грехах каяться.
– Ларна… – хрипло ужаснулся ложный выродёр, бледнея ещё более.
– Есть у меня небольшой интерес, – прищурился Ларна. – Кто дал выродёрам вороных страфов и подписал им подорожную? Двух вороных страфов, довольно давно, я обоих осмотрел три дня назад возле замка ар-Бахта. Пастуха вызвал опытного, он опознал птиц: из стойл этого города, курьерские. И второй вопрос. Кто заказал кражу лоцмана Хола, малька выра, увезённого в мешке на тех страфах? Если знаешь ответы, прочего и не спрошу… Времени у меня нет, чтобы десять дней с тобой, гнильцом, возиться. А меньше истратить, неполно мучая тебя, для роли совести – несолидно… Грехов на тебе много, понимаешь?
Ким брезгливо поморщился, подбросил на ладони нож, уточняя развесовку, открыл дверь и сунулся внутрь, пригибаясь и осматриваясь. Нет более врагов… Ким шагнул за порог, звякнул чем-то глиняным, судя по звуку. Вода судорожно забулькала в горле шаара – так предположил Ларна, не желая отвлекаться от своего занятия. Он смотрел только на рослого бугая с переломанными руками и гонца, испуганно замершего рядом – и не смеющего пошевельнуться.
– Страфов… – через боль выдохнул выродер, – дал глава охраны. Он дальний родич бывшего шаара, в порту долю имел… много потерял. Как ар-Рафты своего человека посадили над городом, всем плохо стало. Про выра ничего не знаю. Я тут всего неделю. Я не сам выбрал имя, меня наняли, поймите, брэми. Это наша работа, вы сами служили кланду, а может, и теперь служите. Только дороже моего берёте. Сказано было посредником: назваться – и…
Выродер обмяк, глаза закатились и помутнели, лицо ткнулось в траву: Ларна брезгливо отпустил волосы на затылке полумертвого врага. Глянул на его ногу, разрубленную ниже колена, на кровь, вытекающую, неровно, толчками и уже обильно пропитавшую траву. Прикинул, как мало жизни осталось в большом теле, и прищурился, переключая внимание на сжавшегося в ужасе гонца.
– Кто посредник? Не молчи, могу решить, что как раз ты…
– Купец, – быстро отозвался мужчина. – Лес из Горнивы привёз, назвался Торопеем, живет в трактире «Красный окунь». У него знак кланда, платит щедро.
– Что ж вы слева-то дополнительный заказ взяли? – усмехнулся Ларна. – На шаара ведь он нападать не велел, я уверен. Долго думали держать пленного в избенке?
– Три дня, пять, семь… – гонец устало сник. – Из него можно много золота добыть, если с умом. Мы решили: сгрести поболее – да ходу, да залечь в Горниве… Там шаар половину возьмёт с нас и обоих перед кландом объявит мертвыми. Проверено, ему выр не указ. – Мужчина осторожно покосился на Ларну. – Десять тысяч кархонов у нас уже есть: казна города и денежки шаара. Всё бери, расскажу и покажу, людей назову. Только отпусти. Сам тем же занимался, неужто…
– Занимался я совсем не тем же, – досадливо поморщился Ларна. Потом повел бровью и усмехнулся. – Но резон в твоих словах есть. Золото вернуть надо. Свободы тебе не обещаю, но жизнь – пожалуй… В порту пристрою под надзором, колоду пристегну на ногу. Должен же кто-то выгребать гниль с причалов. А дальше не мое дело, может, выры тебя и помилуют позже за давностью лет, если сам забудешь о прошлом. Выры – они не люди, они порой умеют прощать. Я говорю про семью ар-Бахта. В земли кланда тебе теперь лучше не возвращаться. Пострашнее меня узнаешь страх.
Гонец глянул в спокойные серые глаза и содрогнулся, часто закивал, даже попробовал благодарить, не глядя на лже-Ларну, лежащего лицом вниз и уже вполне мертвого. Закусил губу, когда кожаный шнур без жалости стянул локти.
