– Так чего у них, у аров-то, – тихо и сдавленно ужаснулся он. – Война? Ты уж ответь по совести. Я и плату за селёдку не приму… Неужто уходить надо из города? И чем придется жить? А в зиму как?
– Мой дядька, – шепнул посыльный, заново окинув взглядом уже собственную связку рыбы, – слышал от одного крепко выпившего торгового капитана, когда гостям подавал: большой флот на север прошёл. Но обратно не вернулся. Может, и война. Нам что, мы люди маленькие. Только как ворота закроют, так и трактир можно закрывать. Выры рыбу едят, золотом платят. Без них плохо станет.
– А сами они рыбу не ловят? – искренне удивился Малек.
– Ну ты на голову изрядно слаб, – развеселился посыльный. – ты ещё скажи: шаар сам себе обед готовит. Они ары, они платят и заказывают. Ты ловишь, мы готовим и подаем. Такова жизнь.
– Так завтра-то как бы рыбу пристроить? Ты уж разъясни, я понятливый, – вежливо заверил Малек.
– Завтра никак, завтра строго будет, – вздохнул посыльный. – Послезавтра до рассвета подходи к дальним рыбачьим воротам. Знаешь их? Скажи, что для «Осьминога» заказ, для посыльного Лонка. Только с селёдкой не суйся. Красный окунь нам надобен, монета удачная и морские змеи.
– Эк, хватил! Монета…
– Добудешь – зиму протянешь, – прищурился посыльный. – Не добудешь…
Он презрительно сплюнул на мостовую, прямо Мальку под ноги. Вывернулся из-под корзины, перевалив всю тяжесть на чужие плечи. Пошел гордо, по хозяйски, насвистывая и поглядывая по сторонам. Ощутил свою малую и слабую, но власть над другим человеком, значимость в его глазах и уважение… точнее, зависимость и страх, но ему и то сгодилось. Малек вздыхал, горбился и тащил рыбу. Озирался и удивлялся виду города. Улицы пустынны, ставни закрыты, в трактирах тихо. Ему и в голову не приходило, что осада замка ар-Бахта так изрядно скажется на соседних землях. Теперь вот воочию довелось увидеть: не получилось у кланда скрыть свои дела на севере. Значит, для него нет более смысла действовать тайно? А если так, гонцы ар-Бахта не дошли все, это точно. И про Шрома на юге наверняка говорят много, но слова сплошь гнилые, ложные и грязные.
За размышлениями Малёк и не заметил, как добрел до «Осьминога». Сгрузил корзину во дворе, поклонился посыльному, усердно растирая спину и морщась. Заодно пересчитывая страфов в стойлах: все курьерские, вороные да пегие, и ни одного пустого загона. Видно, что «Осьминог» – заведение богатое, а его хозяин или родня главе охраны, или не жалеет золота и заодно служит осведомителем при вырах.
– Может, почистить рыбу, брэми? – услужливо предложил Малёк, кланяясь ниже.
Посыльный ненадолго замер, с удовольствием вслушиваясь в звучание этого сладкого слова – «брэми», которым его, возможно, прежде никто не догадывался окликнуть. Почувствовал себя настоящим хозяином и величаво кивнул.
– Три полуарха медью дам за работу, – милостиво заверил он. – Только разделка нужна ловкая, без лишних резов, и чешую надо снимать, не портя узор спины рыбы. А печень…
– Уж в рыбе мы понимаем, с малолетства обучены, – часто закивал Малёк.
Новоявленный брэми кинул в пыль три медных монетки, постоял, наблюдая, как нищий их подбирает. Сбегал в дом, вернулся с широким разделочным ножом.
– Лонк, гнилец, где тебя, рыбья ты требуха, носит?
Из широких дверей – ясно по запахам, что там кухня – выплыла дородная женщина, румяная от постоянного пребывания у огня, вооружённая внушительной деревянной ложкой.
– Где приправы, что я приказала добыть? – строго вопросила она.
– Не успел ещё. Велено было страфам корм задать… ох, – заныл парнишка. Ложка звучно впечаталась в затылок. – Бегу, брэми…
Женщина победно прищурилась на мелькающие голые пятки посыльного, обернулась к Мальку, усердно, не поднимая головы, чистящему рыбу. Подошла ближе, нагнулась, рассмотрела печень.
– Хорошо пленку срезал, – неожиданно похвалила она. – Точно так выры и желают кушать. Переложи на блюдо, сверху добавь вон той, что на солнце вылежалась, и неси. До утра ещё никуда не нанялся?
– Нет, брэми.
– Удачно, – деловито прищурилась женщина. – Рукастый ты парнишка, сразу видать. Страфам задай корм, прибери вырьи гостевые гроты, какие не заперты, белую таггу перелей из кувшинов в бутыли. Работа все мелкая, но вонючая да надоедная. Дам тебе за неё полный серебряный арх. – Женщина быстро подняла палец, призывая к вниманию, – ещё один сверху положу. Чтоб язык прикусил да уши заткнул. Не то без головы останешься. Рыбу тебе, пожалуй, Лонк уже заказал.
– Послезавтра до рассвета, вторые ворота, – кивнул Малек.
