Утром, когда теплый туман скользил над водой, медленно обретая светлоту и румянец, а гладь моря не портила складочкой ни единая волна, всё население замка собралось на пристани и стенах, провожая Шрома в малый заплыв, как сам он определил новое дело. Сорг напоследок засуетился, проверяя сумку с пергаментами и уговаривая Хола быть поосторожнее. Шром осторожно спустился в воду, круговое возмущение воды покатилось от пристани и сгинуло в тумане. Малёк удобно уселся на вороненую спину. Протянул руку и помог перебраться Холу. Два выра из рода ар-Дох, гордые оказанной им честью, тоже спустились в воду. Шром вывернул нос длинной удобной трубкой, пристроил на лицо воспитанника. И без плеска ушел вниз. Оба ар-Доха подхватили сетки с тщательно упакованным в непромокаемые тюки оружием, одеждой для Малька, лекарствами и запасом вырьего гриба – и тоже нырнули.
Сорг несколько раз оглядел горизонт. Туман… Если на берегу и есть враг, он не мог видеть сборов. А если и заподозрил суету на стенах замка, то самого отбытия Шрома никак не заметил. Хоть это обнадёживает. Юта тяжело вздохнул и поник рядом, сердито рассматривая свою клешню, судьба которой так и не ясна уже который день. То ли зарастёт удачно, то ли придется выламывать.
– Сорг, мы будем ждать все вместе, – пообещал Юта. – Пять сердец или чуть меньше – не важно. Пять болят даже сильнее… Оставшись в замке, я чувствую себя проигравшим бой.
– Не сбегай от лечения хоть ты, – безнадежно попросил Сорг.
– Не посмею предать тебя так подло, – возмутился Юта. – Я пойду на берег, прогуляюсь с брэми Марницей. Надо посмотреть, как она воспитывает шааров. Может статься, я попрошу её и нашим прижать хвосты. Потом, когда мы закончим с кландом.
– Ты так уверен…
– У нас нет выбора, – отозвался Юта. – Многих это пугает, меня же радует. Когда нет выбора, решения принимать проще.
– Я иное имел в виду. Когда кланда не станет, всё не закончится, а только начнется…
Сорг отвернулся и побрёл в свой грот. Он думал: сегодня Шрон уже добрался до Тагрима, наверняка. Значит, через неделю брат увидит Сомру… и окажется в Горниве, на земле кланда. Станет неизбежным переживание ещё и за него, появится привычка ежедневно высматривать со стены: не возвращается ли…
Удел полупанцирных – ожидание и смирение. Мудр был древний закон, даровавший право выжить и вырасти лишь самым сильным. Не обрекавший подобных ему – мягкохвостых – оставаться пожизненно обузой для братьев, провожать их раз за разом из дома, всегда рискуя не своей жизнью и не своим панцирем. Ощущая постоянный соблазн этой береговой гнили – права отказаться от боя и передать решение самых сложных вопросов другому.
Шром ни о чём таком не думал. Нырнув, он обрел счастье движения. Всем телом воспринял вбрасывающее азарт в кровь ощущение нацеленности вперед – как всегда, к победе, для того и существует он, лучший из боевых выров. Шром плыл ровно и уверенно, опустившись на две сажени под поверхность. Гнал через жабры воду и гордился собой: он восстановился в достаточной мере, чтобы обеспечить дыхание и себе, и Мальку. Ар-Дохи двигались следом, чуть отставая. Порой то один, то другой, всплывал и выдвигал глаза из-под поверхности, проверяя удаление от берега. День разгорался, рассвет лил в воду краски и мешал их всё гуще и веселее. Прохладное течение обозначило границу мелкой воды и глубины. Солнце блеснуло зеленью и тотчас сменило оттенок на привычный людям утренний тон жидкого золота. Туман оттолкнулся от воды и всплыл выше, норовя обрести крылья высотного облака… Не удалось: ветер насмешливо растрепал клоки ночной сырости. И только пара пушинок взмыла, заскользила ввысь.
Выры поднялись к поверхности, всплыли, сочтя себя удалившимся от берега на вполне безопасное расстояние. Тут пусто, лишь в полусутках быстрого курьерского движения далее на запад – постоянный путь караванов, там можно встретить галеры, идущие к отмелям и за них, к внешним владениям ар-Бахта, островным, где добывают краски для тканей. Или к большому острову рода ар-Нан, столь близкого к ар-Рафтам по крови и душевному складу, что порой различить семьи невозможно… да они и сами не стараются. Просто привыкли: есть два замка. И даже кланд с этим ничего не может поделать.
