– Ага, понятный. Мне бы еще выяснить, на каком таком кусту плюшки растут, – прищурилась Марница. – А то наши все уже опали да увяли… я тоже стих могу сложить, вот как! Завтрашний-то день мы продержимся, – добавила она, хлопнув по заседельным сумкам. – А потом будем думать. Трактир нам надобен, в нем кормят и припас продают. Когти страфам правят. Клыку уже полгода их не правили, надо глянуть.
– Тинка умничка, все без единой ошибки сделала, точно и складно, – снова засиял улыбкой Ким. – Вот и ручей. А когти я ему давно посмотрел, не даром напрашивался в пастухи.
Марница кивнула, повела вышивальщицу, не отпуская плеч и оберегая по-прежнему. На малопонятную работу рук Тингали она более не глядела. Зачем? Вокруг так много перемен, их рассматривать интереснее. И слушать – тоже. Звуков в густом живом лесу куда как поболее, чем в любом знакомом. Птицы вскрикивают, потревоженные шумом людского движения. Мелочь незаметная под ногами шуршит, свои тропы прокладывает. Трава шелестит, незнакомые по виду метелки соцветий качает-баюкает… Нет и малого запаха гнили, прелость грибная – она другая, вкусная да приятная.
– А не станем мы искать тропу, – задумалась всерьез Марница, расседлывая Клыка на ровной полянке. – Ким, мы через лес пойдём. На закат, чуток забирая к северу. В порту Устры всех, кто видел странное, подсадили на тант. Скоро на этой тропе тесно сделается от выров, их стражи и рабов. Нам надо выходить к старой тропе, есть такая, в Хотру она прямиком тянется от ближних сел. И скажем там, что едем в Ласму, в земли ар-Бахта, показать Клыка в их главный питомник. Уж я и без сказок наплету такого – не усомнятся. Но первым делом заглянем в Хотру. Слухи надо пособирать.
– Слухи – в твое лукошко грибы, – подмигнул Ким. – В этом важном деле ты лучшая добытчица.
Марница гордо тряхнула волосами. Еще бы! Точно сказано и звучит хорошо, уважительно. У каждого из них есть свои дела, и вместе эти дела могут сложиться в большую пользу.
Вечернее небо синело болезненно и густо, словно отмечало непривычность нового состояния леса, его зеленой ткани, вытянувшейся и разбухшей. Небо хмурилось, сводило темные брови облаков. Ким радовался: гроза, твердил он – это очищение и обновление, новый лес приживается в мире и нравится ему. Ким шутил, улыбался – а сам таскал лапник да укрывал времянку, готовя надежный сухой ночлег. Лес притих, вслушиваясь в перекаты небесной речи. Повелительной, так похожей на говор тетки тучи из Безвременного леса… Ночь наступила сразу, едва качнулся свежестью первый влажный порыв ветра, и тяжелые крупные капли ударили по листьям. Дождь шумел всё громче, ветер рвал негодные листья и выметал гнилой сор из леса. Ким сидел у края толстого елового полога и улыбался. Кому в высверке молний да грохоте грома страх чудится, а кому и привет из родного края…
Утром лес сиял совершенной зеленью, избавленной от пыли, отмытой до последнего листочка. Птицы перекликались, обсуждая ночную непогоду. Кисея теплого тумана поднималась всё выше, делая эхо гулким, а вид сказочным. Путники покинули еловый кров на рассвете, не спеша и не мешкая. Полдень разморил влажной жарой, высветил прогал впереди. К вечеру лес проредился и состарился, привычно запахло гнилью, Клык с сомнением попробовал жухлую траву – и сердито заклокотал, ругая негодный корм. А на закате явила себя тонкая кривоватая тропа, неровно протоптанная по гривке над ручьем. Марница задумчиво почесала затылок.
– Вот уж куда и не думала угодить! Хотра там, – махнула она рукой. – Недалече, дней шесть пути. Кривая дорожка, стянутая ниткой, которую ты, Тинка, распустила, нас на самый север земель ар-Капра закинула, к границе Ласмы. Как шла она изгибом – так нас и метнула, по продолжению своего участка, к северу отклоняющегося… Через гиблое болото, получается. Если есть теперь то болото.
– Канва натянулась, земля выровнялась, – порадовался Ким. Подмигнул Марнице. – Могло и наоборот случиться, если прежде тут холмы лежали, они бы снова спины выгнули. Гроза славная была, она помогла канве расправиться. Идем, поищем трактир, где свежие пироги с булками растут – гостей ждут.
– Тропка эта не для путников издалека, до трактиров нам два дня добираться. А то и три, – вздохнула Марница. – Ну и ладно, ну и пусть. Зато здесь никто нас ни о чем и не спросит.
